– Я не думал тебя искать, – признался он, поднимая глаза. – Я испугался, что тебе станет не по себе, когда я вдруг предстану перед тобой. Но сегодня утром я достал из сумки ручную удочку, а когда копался в телефоне, чтобы отвлечься, наткнулся на приложение для самокатов и загрузил игру про ферму, которая совсем не похожа на старую, и в ней одна реклама пиццы шла за другой. Да, я говорил тебе, что ты все драматизируешь, но, оказывается, я ничем не отличаюсь от тебя.
Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ, но моя улыбка была натянутой по сравнению с его. По мере того как он говорил, принятые мной решения становились все менее важными.
– Я осознаю, что напугал тебя своими словами или действиями, – продолжил он, – я не знал, что у тебя, как и у меня, в прошлом было что-то, что повлияло на твое сегодняшнее поведение. Я от всего сердца прошу прощения, если заставил тебя думать, что я ожидал большего, чем дружба. Я не собирался принуждать к чему-то, к чему ты не была готова, оказывать давление или заставлять тебя чувствовать себя некомфортно.
Когда Динчер немного приблизился, между нами остался всего один шаг.
– Но я не буду тебе лгать, – сказал он мягко, – мне было очень любопытно узнать тебя с того самого момента, как я впервые увидел тебя одну на автобусной остановке.
Мое сердце начало биться так сильно, что я задрожала всем телом. Руки покалывало, а спазмы в кишечнике кричали, что я не готова к тому, что Динчер собирался сказать дальше. Но тут Динчер закончил свою речь фразой, которая разбила мне сердце:
– И когда я думал о наших воспоминаниях сегодня утром, я не мог смириться с тем, что наша дружба будет разрушена из-за недопонимания.
«Друг, – повторил мой внутренний голос. – Недопонимание».
Чувство покоя, смешанное с грустью, наполнило меня. Если бы он произнес эту речь, состоявшую из причудливых фраз, громких признаний и закончившейся дружбой, кому-нибудь другому, то мог бы получить солидную пощечину. Если бы у этого человека в руке был полный стакан, я не сомневаюсь, что он без раздумий вылил бы его содержимое на голову Динчеру. Но Динчер говорил это мне, Нисан Тан, которая избегала его, потому что боялась сказать правду, и которая могла бы расценить дружбу как благословение.
«Он может существовать в моей жизни, не вдохновляя меня на роман», – сказал голос внутри меня. Это могло быть или не быть оправданием. Единственное, чего мне хотелось, – это не оставлять его снова.
Когда я заметила, что глаза Динчера выжидающе смотрят на меня, я моргнула и попыталась восстановить самообладание, вдохнув прохладный воздух. Расстояние в один шаг между нами все еще сохранялось. А мне хотелось взять его напряженное лицо в свои ладони и придать ему расслабленное выражение, к которому я привыкла. Как только эта мысль пришла мне в голову, я отогнала ее воображаемой метлой, потому что знала, что, если я подумаю еще немного, я сделаю это и не смогу остановить себя.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но замерла, услышав звук приближающихся шагов и последовавшее за этим ворчание.
– Дочка, ты где? Что случилось? Никак не возвращаешься.
Недолго думая, я бросилась к Динчеру и схватила его за руку, стараясь не думать, что впервые прикасаюсь к нему. Он уже собирался задать вопрос, но…
– Тсс! – тихо сказала я, и он замолчал.
Когда его взгляд стал более пристальным, я потянула его за собой, пытаясь спрятаться за деревом. Но мы не успели добраться до дерева – отец вышел из садовой калитки и повернул на улицу.
– Нисан? – произнес он одновременно сердито и смущенно.
Я глупо рассмеялась и быстро убрала руку с руки Динчера.
– Папа! – сказала я с преувеличенным удивлением.
В темноте я увидела, как отец осматривает Динчера. Это заняло много времени, учитывая его рост. Потом папа снова перевел взгляд на меня.
– У нас гости? – спросил он саркастически.
Я нервно сглотнула. Затем феминистская кровь, текущая по моим венам, внезапно хлынула в мозг. Я была двадцатисемилетней независимой женщиной, которая сама зарабатывала на жизнь и сама вела хозяйство. У меня не было настроения падать в обморок, потому что отец застал меня рядом с мужчиной!
– Позволь представить, мой друг Динчер, – уверенным голосом сказала я, сделав шаг в сторону. Затем я повернулась к Динчеру и указала на отца: – Динчер, это мой папа, Кенан.
Лицо Динчера выражало смущение и беспокойство, но при этом он держался перед моим отцом чрезвычайно уверенно. Настолько, что первым протянул руку.
– Здравствуйте, сэр, – сказал он уважительно.
Отец некоторое время смотрел на протянутую руку. Когда я подумала, что он уже никогда не ответит рукопожатием, он наконец ответил.
– Привет, – серьезно поздоровался папа (что с ним случалось крайне редко).
Динчер, казалось, был полон решимости смягчить его.
– Нисан много рассказывала о вас. Я рад, что мы наконец встретились, господин Кенан.
Я видела удивление на лице отца. «Кто этот парень?» – должно быть, подумал он.
– Нисан не сказала, что у нас будут гости. Прости, поэтому я немного удивлен.
