Он улыбнулся и склонил голову. Даже так было очевидно, что разница в росте между нами составляет не менее двадцати сантиметров. Видимо, у него были высокие родители. Судя по одежде, деньги у него есть. На пальцах я заметила несколько металлических колец. Он не женат. Его родители, наверное, живут в другом городе, а причиной его усталости могла быть бурная холостая жизнь. Но что он делал в спальном районе в такой час? Странно было бы задавать этот вопрос, но я не могла остановиться, и он сорвался с моих губ:
– Что вы здесь делаете в такой час?
Парень от неожиданности несколько раз молча открыл и закрыл рот, как рыба, которую вытащили из воды, – видимо, не часто его просили отчитываться. Так, пора мне прекратить делать выводы. Но у каждой профессии свои издержки.
– Я… – начал бормотать он.
– Я прошу прощения! – вырвалось у меня. – Это был слишком личный вопрос. Если хотите, можете не отвечать на него.
Он легко рассмеялся.
– Мой вопрос был гораздо более личным, – сказал он, склонив голову набок. Интересно, он знает, какая милая у него улыбка? – У меня музыкальная группа, мы выступаем в баре неподалеку. Сегодня… был не очень приятный вечер. Я ушел рано. Мои друзья, наверное, ругают меня, так же как мы сейчас ругаем Корая. Группу без вокалиста вряд ли можно назвать группой, не так ли?
Я уставилась на него во все глаза.
– Пожалуйста, скажите, что на ваше выступление собралось не слишком много народу, – с надеждой произнесла я.
Парень покачал головой, и я страдальчески закрыла глаза. Похоже, сегодняшний вечер для многих складывался неудачно. И он был абсолютно прав насчет ругательств, ему следовало быть готовым к тому, что перед сном у него будут гореть уши.
– Ничего страшного, – сказал он в ответ на мое выражение лица. – Они что-нибудь наверняка придумали.
Затем он откинул голову назад и глубоко вздохнул. Его глаза были устремлены в небо.
– Я вышел на сцену, потому что сам ее выбрал. Что будет значить мой выбор, если я не смогу уйти со сцены, когда захочу?
Что-то в нем было не так. Но это не означало, что ему нельзя доверять.
У стоящего передо мной молодого парня были счастливые глаза, губы часто растягивались в улыбке. Свой радостный вид он подкреплял редким смехом и производил впечатление человека, у которого все в порядке. Но что-то в его тоне не соответствовало счастливым и беззаботным словам.
Мне захотелось узнать его как героя книги и выяснить о нем все. Желание это вдруг стало настолько сильным, что вопросы, которые вертелись у меня на языке, начали эхом звучать в голове. Но я понимала, что должна замолчать, потому что мы не знакомы и после сегодняшнего вечера я больше никогда его не увижу. Выбрав самый непринужденный вопрос из всех, что крутились у меня в голове, я тихонько спросила:
– Как твоя голова? Прошла? – Мне казалось, что мы уже достаточно знакомы, и можно оставить обращение на «вы» позади.
Он наклонил голову и посмотрел на меня.
– Да, – сказал он, – мне немного лучше. Еще раз спасибо.
– Страдающий мигренью должен помогать страдающим мигренью.
Он снова улыбнулся.
Мне следовало пойти против своих привычек. Раньше я ошеломляла новых знакомых своими бесконечными вопросами, чем заставляла их отдаляться от меня. Седеф была права, говоря, что я могла напугать незнакомца на автобусной остановке. Кажется, мне предстояло умереть в одиночестве.
Когда между нами снова повисла тишина, я посмотрела на телефон и проверила время, чтобы заглушить шум мыслей в голове. До прибытия автобуса оставалось пять минут. Я смогу продержаться столько времени.
– Какой автобус ты ждешь? – спросила я, и он посмотрел на меня с выражением, которого я не ожидала.
– Здесь останавливается только один автобус, – сказал он нерешительным голосом.
Его ответ заставил меня замешкаться.
– Нет, здесь проезжают два автобуса. – И тут я засомневалась в своих словах.
– Тебе нужен автобус, номер которого начинается на TK?
– Да.
– Ах…
Я взяла телефон, чтобы проверить приближающиеся к остановке автобусы, и тут поняла, что мои сегодняшние беды не закончились.
– Не могу в это поверить! – сердито сказала я. – До его приезда оставалось двадцать минут шестнадцать минут назад. И до сих пор написано двадцать минут!
Парень сказал:
– Потому что этот автобус здесь больше не ходит.
– Тогда почему здесь так написано? – Я недовольно посмотрела на него. Мне было холодно и тяжело стоять на каблуках, я мечтала сбросить их. Автобус, которого я ждала, был моей последней надеждой.
Он пожал плечами:
– Вот бы все работало так, как должно…
Я раздраженно вздохнула и начала искать в гугле дешевый способ добраться до дома, но остановка, откуда шли автобусы к моему дому, находилась слишком далеко.
Я могла бы позвонить Мине и попросить ее забрать меня, но просить о таком человека с трехмесячным ребенком было бы неправильно. Позвонить ее мужу Октаю я не могла: знала, что ему рано утром на работу. Поэтому оставался только один вариант: я возвращаюсь в ресторан, из которого ушла. Надеюсь, что Седеф все еще там. Займу у нее немного денег и поеду домой на такси.
