— Я должен был рассказать тебе раньше, — сказал Гарри, неожиданно поняв причину ее паники. — Моя бабушка была русской. Пока я был маленьким, она говорила со мной только по-русски, вот почему…
— У нас нет времени на объяснения, — решительно заявил Владимир. — Леди Оливия, нам
Видимо, Оливия послушалась командного тона, поскольку она — хоть и выглядела неуверенной и испуганной — кивнула и позволила Гарри помочь ей подняться.
— Скоро я все тебе объясню, — произнес он, — обещаю.
— Как вы меня нашли? — прошептала она.
Выводя ее из комнаты, он оглянулся. У нее изменился взгляд. Она все еще была потрясена, но глаза снова обрели
— Мы услышали грохот, — сказал Владимир, держа наготове пистолет и заглядывая за угол. — Вышло очень удачно. Хотя и безрассудно, конечно. Но хорошо, что вы это сделали.
Оливия кивнула и обратилась к Гарри:
— Почему он говорит по-английски?
— Он не простой телохранитель, — сказал Гарри, надеясь, что на данный момент такого ответа достаточно. Время для пространных объяснений явно неудачное.
— Пошли, — скомандовал Владимир и жестом приказал следовать за собой.
— Кто он? — прошептала Оливия.
— Честное слово, я не могу об этом говорить, — ответил Гарри.
— Вы никогда больше меня не увидите, — грубовато вставил Владимир.
Гарри искренне надеялся, что это правда, несмотря на то, что начал уважать этого человека и даже испытывать к нему симпатию. С него довольно. Когда они выкарабкаются из этой передряги, он немедленно подаст в отставку. Женится на Оливии, переедет в Гемпшир, заведет целый выводок многоязычных ребятишек и самым экзотическим его занятием станет сложение цифр в столбик.
Ему нравится скука. Он просто жить без нее
Увы, слово «скука» явно не обещало стать девизом сегодняшнего вечера…
Пока они шли до первого этажа, ноги Оливии обрели чувствительность, и ей уже не нужно было так тяжело опираться на Гарри.
Но руку его она не отпустила.
Паника все еще не оставляла Оливию, сердце у нее колотилось, кровь стучала в висках, она совершенно не понимала, почему Гарри говорит по-русски и держит пистолет, она не была уверена, что может ему доверять, поскольку боялась, что влюбилась в мираж — в мужчину, которого нет.
Но она продолжала за него держаться. В эти ужасные минуты его рука была единственной непреложной вещью в ее жизни.
— Сюда, — коротко произнес Владимир, показывая дорогу. Они шли к кабинету посла, туда, где ждали родители Оливии. Путь предстоял длинный, так, во всяком случае, Оливия заключила по тишине в коридорах. Она поймет, что цель близка, услышав шум бала.
Они продвигались довольно медленно: на каждом углу, в начале и в конце каждого лестничного пролета, Владимир останавливался, подносил палец к губам, прижимался к стене и тихонько заглядывал за угол. И всякий раз Гарри толкал ее за себя, прикрывая своим телом.
Оливия понимала, осторожность необходима, но все время чувствовала, как внутри нее что-то готово вот-вот взорваться, ей хотелось вырваться и помчаться по коридору так, чтобы в ушах засвистел ветер.
Она хотела домой.
Она хотела к маме.
Хотела стащить с себя это платье и сжечь его, хотела хорошенько помыться и выпить чего-нибудь кислого… или сладкого, или ментолового — чего угодно, лишь бы исчез этот невыносимый вкус страха во рту.
Она хотела свернуться калачиком на своей кровати, накрыть голову подушкой — и перестать думать о том, что произошло. Хоть раз в своей жизни она хотела стать нелюбопытной. Возможно, завтра она снова захочет узнать ответы на все свои «почему» и «зачем», но сейчас ей просто нужно закрыть глаза.
И держать Гарри за руку.
— Оливия.
Она поглядела на него и только тогда поняла, что
— С тобой все в порядке? — спросил он.
Она кивнула, хотя «все» вовсе не было в порядке. Оливия лишь посчитала, что все в
— Ты можешь идти? — спросил он.
— Я должна. — Разве у нее есть выбор?
Он сжал ее руку.
Она сглотнула, глядя туда, где его кожа соприкасалась с ее. Его ладонь была теплой, почти горячей, а ее пальцы, должно быть, лежали в ней маленькими острыми льдинками.
— Уже недалеко, — пообещал он.
Слова вертелись у нее на языке, она почти произнесла их. Но остановилась, задержала их где-то внутри себя. Сейчас не время для вопросов. Ей необходимо сосредоточиться на том, что она делает, и на том, что он делает для нее. Резиденция посла огромна, а она не помнит, как ее несли наверх. Поэтому сама она не смогла бы найти дорогу к бальному залу и обязательно заблудилась бы.
Ей ничего не остается — только поверить, что Гарри доставит ее в безопасное место. У нее нет выбора.
Она должна ему доверять.
Должна.
