Брось свои иносказанья И гипотезы святые!
На проклятые вопросы Дай ответы нам прямые!
«В Медиане - коммунистический мятеж», - писали «Горячие новости» и «Рекорд сенсаций». В действительности все было проще. Рабочие были возмущены вторжением штрейкбрехеров, выстрелы же охранников в толпу, крики и стоны раненых привели толпу в ярость. Напор ее был так стремителен, что охранники и не посмели, да попросту и не успели ему противостоять; рабочие настигали их, бегущих, в заводском дворе и, отобрав револьверы, отводили в проходную контору. Штрейкбрехеры, вооруженные кастетами, также не посмели вступить в борьбу с рабочими и, подняв руки, сдались на милость толпы. Под конвоем рабочих, вооруженных отобранными револьверами, «гости» были отведены на вокзал, посажены в поезд и отправлены из Медианы с напутствием не возвращаться и передать «папаше» Хандербейсту, чтоб не вздумал присылать новых, если не хочет недосчитаться своих людей.
За кровь раненых рабочих не было в ответ пролито ни единой капли крови (что, впрочем, не помешало «Горячим новостям» назвать медианских рабочих «кровожадными мятежниками»). Возможно, кровь и пролилась бы, если бы рабочим удалось поймать Скуолдринга: на него они были очень злы. Но главный мастер «Вольных тюремщиков» просидел в канализационном люке до темноты, пользуясь которой и выбрался из своего укромного местечка, перелез через ограду и скрылся в неизвестном направлении.
В тот же день делегация рабочих во главе с представителем стачечного комитета Томасом Бейлом посетила Прукстера. Напуганный директор не посмел отказаться принять их. Бейл заявил, что рабочие покинут цехи, как только директор даст заверение, что не прибегнет больше к помощи штрейкбрехеров.
- Кровь раненых - на вас, господин директор, - сказал Бейл. - Подумайте: она еще прольется, если вы будете упорствовать. Не лучше ли вам уступить рабочим, пока они еще согласны на уступки?
Видя, что рабочие не грозят убить его, Прукстер осмелел и принялся кричать, что завод - его личная собственность, он волен делать с ней все, что пожелает. Он закрывает завод, и рабочие должны немедленно уйти оттуда. Если же они нарушают закон, то пусть сами пеняют на себя - видимо, им нравится проливать свою кровь.
Тут не выдержал Джон Джерард. Он тоже вошел в состав делегации, представляя группу умеренных, «лояльных» рабочих.
- Вы неправы, господин директор! - возмущенно воскликнул он. - Конечно, это ваша собственность, я не согласен с теми, кто занял завод. Да и не я один, многие рабочие так же думают - мы на завод не пошли. Но штрейкбрехеры… Нет, вы не должны были… Человеческая кровь дороже вашей собственности!..
Прукстер разозлился:
- Что вы тут болтаете о своем уважении к собственности! Вы такой же коммунист, господин забастовщик, как и остальные!
Так делегация ничего и не добилась. Рабочие остались на заводе. Когда пришли вести о приближении войск к Медиане, стачечный комитет решил не допустить бесполезного кровопролития и направил для переговоров Бейла в сопровождении двух членов стачечного комитета. Генерал Ванденкенроа отказался принять делегатов и выслал к ним своего адъютанта. Тот равнодушно выслушал сообщение Бейла о том, что рабочие покинули завод, но протестуют против помощи, которую оказывают хозяину войска, и требуют, чтобы штрейкбрехеры не были допущены на завод. Офицер ответил, что генерал уполномочил его не на переговоры, а поручил арестовать делегатов, как мятежников. Делегаты были под конвоем отправлены в Томбир.
Когда адъютант доложил, что завод мятежниками очищен, генерал усмехнулся: «А вы и поверили? Ах вы, молодежь! Обычная ловушка! Просто они хотят усыпить нашу бдительность, а затем внезапно напасть». Адъютант высказал восторженное изумление проницательностью командира. Генерал приказал продвигаться к городу со всеми предосторожностями, ни в чем не отступая от требования полевого устава. Так началось генеральное наступление на Медиану под командованием генерал-профессора Ванденкенроа.
Согласно приказу главнокомандующего головной танк, ворвавшись на площадь, трижды ударил прямой наводкой по проходной конторе завода. Крыша небольшого здания рухнула и погребла под обломками единственную охрану - оставленных в конторе десятерых рабочих. Сквозь брешь рванулись танки, а за ними с победными криками устремились солдаты. Завод был пуст.
Эта победа и увенчала широкую грудь генерала Джемса-Арчибальда Ванденкенроа еще одним орденом «За доблесть».
Пушечный выстрел пробил брешь и в сознании Джона Джерарда. Так вот та помощь, которую оказал рабочим «свой парень» - президент Генри Бурман! Конечно, войска посланы с его ведома, а то и по его прямому приказу.
Последовавшее в тот же день сообщение о найденных в комнате Бейла секретных чертежах было нестерпимо глупо. Нетрудно найти все, что угодно, когда арестованный заперт в тюрьме! Пусть Бейл - коммунист, и он, Джерард, даже и теперь не во всем согласен с ним, но Бейл не иностранный шпион!
