— Вы отлично знаете, что он хочет с вами обсудить.
— Условия моей дальнейшей работы в полиции или происшествие в Нью-Гемпшире? Что именно?
— Я не уверен, что вы вполне осознаете сложность своего нынешнего положения, — ответил Лиланд. Чувствовалось, что спокойствие дается ему нелегко.
Дарби встала.
— Я больше не собираюсь ничего с вами обсуждать, — продолжал ее собеседник. — Если вы не желаете на меня работать, это ваш выбор. Но если вы хотите…
Не сводя глаз с Китса, Дарби потянулась к стоящему на дальнем конце стола аппарату и положила трубку. Потом обошла стол и села на край, так близко, что ее ноги касались его бедра.
— Как давно вы сотрудничаете со спецслужбами? — скрестив руки на груди, поинтересовалась она.
— Не понял.
Она должна была отдать ему должное: на этом бесстрастном лице не дрогнул ни единый мускул. Ей не удалось застать его врасплох. Он склонил голову набок и не казался растерянным.
— Вот это крохотное отверстие в лацкане вашего пиджака, — пояснила Дарби. — Точно такие же отверстия имеются и на пиджаках качков, охраняющих дверь и следящих за тем, чтобы нас никто не побеспокоил. Вы прикалываете сюда свои значки, отправляясь на задание и желая сообщить окружающим о своей принадлежности к спецслужбам.
— Ну и воображение! — покачал головой Китс.
— Я не думаю, что вам поручено меня охранять. Иначе тупицы, припарковавшиеся в начале моей улицы, были бы половчее. Я думаю, что вы меня просто используете, рассчитывая, что я выманю этих ребят на себя.
— Каких ребят?
— Тех самых, которые подняли на воздух дом Риццо. Тех самых, которых я повстречала сегодня на месте взрыва.
Лицо Китса оставалось все таким же невозмутимым. Дарби немного выждала, надеясь, что он заглотнет наживку.
— Мне очень жаль вас разочаровывать, мисс МакКормик, но я работаю в этом учреждении начальником службы безопасности, — наконец произнес он.
— Отлично. Я сделаю вид, что поверила. Кто организовал звонок моего бывшего босса?
— Главный сержант Глик. Я всего лишь выполняю его распоряжения.
— Дайте мне поговорить с ним лично.
— Он пока недоступен.
— Когда он будет доступен?
— Мне это неизвестно. Возможно, вам следует позвонить его секретарю.
— Хорошо, в таком случае давайте пройдем в его кабинет. Я знаю, что еще слишком рано, но я могу подождать. Теперь я безработная, так что могу ждать хоть целый день.
— Позвольте задать вам вопрос. Зачем вам все это нужно? Почему бы вам просто не вернуться к своей работе?
«Потому что я знаю, что вы просто лживый спецагент. Потому что я знаю, что вы не ищете Марка Риццо. Потому что я дала обещание ребенку, которого похитили и превратили в некое подобие циркового урода».
Дарби молчала.
— Итак, — сказал Китс, хлопнув себя по коленям, — я свою работу сделал. Приятно было познакомиться, мисс МакКормик.
Он начал подниматься, но Дарби положила руку ему на плечо и толкнула обратно на стул.
Боковым зрением она заметила, что один из качков сделал шаг к двери кабинета.
— Докажите, что я ошибаюсь, — предложила она Китсу.
— Насчет чего?
— Насчет того, что вы работаете на спецслужбы. Выверните карманы, покажите мне, что у вас там лежит.
Китс холодно смотрел на нее.
— А еще можно осмотреть кисти ваших рук, — продолжала Дарби. — Возможно, там закреплены микрофоны.
Она потянулась к Китсу и схватила его за левое запястье. Не успела она его повернуть, как Китс свободной рукой перехватил ее локоть. При этом пола его пиджака оттопырилась, и Дарби заметила торчащий из наплечной кобуры приклад пистолета.
— До сих пор я вел себя как джентльмен, — произнес Китс. — Но вы вторгаетесь в мое личное пространство.
— Привыкайте. — Дарби пожала плечами, выпустила его руку и встала. — Я сама найду выход. Не надо меня провожать. Но я уверена, что мы с вами еще встретимся.
Много лет назад Марк Риццо усвоил, что с темнотой необходимо жить в мире. Еще ребенком он узнал, что она способна усиливать эмоции, особенно страх. И боль. Его отец не отличался ни спокойствием, ни выдержкой. Его могло вывести из себя все, что угодно, от пролитого молока до плохих отметок в табеле.
Отец предпочитал ремень. Ему нравился сам ритуал. Он медленно — всегда медленно! — вставал. Уже стоя он расстегивал ремень и начинал выдергивать его из шлевок забрызганных краской джинсов. Когда ремень оказывался у него в руках, он наматывал его на большой, мясистый, мозолистый кулак. Чаще всего, хотя далеко не всегда, он садился снова на стул и ждал. Иногда это ожидание длилось час, иногда растягивалось на два дня. Марку запомнился случай, когда его застали за тем, что он бросал камни в голубя, сидящего на крыше гаража. Он это делал просто потому, что ему был неприятен вид этого голубя. Он угодил камнем в окно. Окно разбилось. Наказания пришлось ожидать целый месяц.
