Мама испуганно оглядывается и плотнее прикрывает дверь. Мы находились в огромной библиотеке мистера Пиперса. Когда дверь закрывается, до нас перестает доноситься тихая музыка, звон бокалов и голоса.
— Я еще раз повторяю: перестань разговаривать в таком тоне с матерью. Мы обсудим это дома.
— Продолжай, раз уже начала, — я не могу контролировать себя. Я не могу не кричать и не злиться.
— Я знаю, что ее мать алкоголичка, а брат умер от передозировки. Тебе не стоит общаться с ней.
Мои уши заложило от избытка информации. Возможно, это всего лишь сплетни. В городе любят болтать, и часть этой болтовни всего лишь выдумка.
Я отрицательно качаю головой. Мама, видя мой жест, продолжает:
— Да, Стайлз. Это правда. Именно, поэтому они уехали из Лондона. В поисках лучшей жизни.
— Ты не поняла меня, мам, — отвечаю я. — Мне все равно. Правда это или нет. Это не имеет значения. Я люблю ее.
— Что?
Сначала ее глаза округляются, а потом она начинает смеяться:
— Стайлз, какая любовь в семнадцать лет? Не говори ерунды. Идем, твой отец будет недоволен, что мы отлучились так надолго.
Я игнорирую ее, и прохожу мимо. Открыв двери, я говорю:
— Я уезжаю отсюда.
— Ты не посмеешь, — мама идет за мной и пытается схватить за руку. Но мы уже оказываемся в гостиной, где полно народу, и ей приходиться делать вид, что ничего особенного не произошло.
— Мелоди. Вот ты где, — противно пищит какая-то женщина и подходит к моей матери.
Она натянуто улыбается и начинает ей что-то говорить. Я не останавливаюсь и иду к выходу.
Всю дорогу я думал о том, что сказала моя мать, и игнорировал звонки от отца. Мадлен говорила мне, что у нее был брат, но он умер. Мы договорились, что расскажем, друг другу свои тайны, когда будем готовы. И я ждал этого. Меня бесило, что моя мать сказала мне это сегодня. И пусть это правда, это действительно не важно. Я люблю Мадлен. И мне верится с трудом, что миссис Ланкастер алкоголичка. Что бы ни произошло в жизни Мадлен, это ничего не изменит. Я лишь думаю о том, что ей пришлось пережить в родной стране, если все это правда.
Телефон Мадлен был отключен. Из их дома доносился еле слышный голос миссис Ланкастер и лай Айка. Сделав еще пару попыток дозвониться, я уже решил постучать в дверь. Не успел, и сделать шага, как на улицу выехал серебристый «Кадиллак» с Мадлен и каким-то парнем внутри.
***
Я смотрю на Мадлен и до сих пор перевариваю то, что услышал. Вся ревность мигом была забыта. Я верю ей, остальное — пустяки.
Спустя минуту, две или меньше, я не считал, она качает головой и направляется в сторону дома.
Нет, нет, нет. Она не так поняла мое молчание.
Я бегу за ней и хватаю за руку. Мадлен разворачивается и в ее глазах, я вижу слезы. Я целую их, впитываю соленую влагу, скопившуюся на ресницах.
— Любимая, — наконец-то поворачивается мой язык, — ты не представляешь, что сделала сейчас. Я должен был сказать это первым.
— Стайлз, — Мадлен слегка отстраняется, и выглядит удивленной, — что ты имеешь в виду?
— Я люблю тебя, — говорю ей, — тоже люблю, понимаешь? Я хотел признаться первым, должен был сделать это давно. Я дурак.
— Как давно? — расслабившись, спрашивает Мадлен.
— Всегда им был.
Я вновь притягиваю ее к себе и нежно целую в губы.
— Как давно, ты должен был признаться? — снова спрашивает Мадлен.
— Как только впервые поцеловал. Возможно, раньше.
— Ты уверен? — кажется Мадлен сбита с толку.
— Абсолютно.
Мы прижимаемся друг к другу, и я вдыхаю аромат ее кожи. Она такая теплая. Мой взгляд падает вниз, и я замечаю ее короткую юбку. Недавняя ревность вновь просыпается во мне.
— Ты надела юбку на встречу с этим Китом?
Мадлен закатывает глаза:
— Я была на работе, Стайлз. Подменила девчонок. Кит довез меня до дома, а по дороге мы съели по гамбургеру. Никто мне не звонил и никуда не приглашал, у него даже нет моего телефона. Но больше такого не повторится, я понимаю, что это неправильно.
Я обожаю ее.
— Теперь, я буду всегда забирать тебя с работы, договорились?
Мадлен улыбаясь, кивает.
— Ты расскажешь, что случилось? — вдруг серьезно спрашивает она.
Мне бы хотелось поговорить об этом, но я не посмею пересказать все эти грязные слова, которые сказала моя мать. Я отрицательно качаю и головой и невольно съеживаюсь от холодного ветра.
— Забирайся в машину, — говорю я ей, — здесь холодно.
— Ты раздет, — укоризненно говорит она и открывает пассажирскую дверь.
— Тебе не нравится? — я развожу в сторону руки, демонстрируя свой вид.
Мадлен с хитрой улыбкой, рассматривает меня и говорит:
— Залазь. Я покажу.
Я пулей влезаю в машину, чуть не оторвав при этом дверцу.
— Полегче, — смеется Мадлен. Она стягивает с себя шапку, ее волосы забавно растрепаны.
Я протягиваю руку и стараюсь уложить непослушные локоны. Мои руки перемещаются на ее плечи, затем я медленно снимаю с нее куртку.
— Здесь очень жарко, — шепчу я.
Мадлен сама снимает с себя куртку и перебирается ко мне на колени. Спиной она случайно давит на клаксон.
— Черт, — ругается она, пока я тихо смеюсь.
Мы замираем, и я с улыбкой наблюдаю за настороженным лицом Мадлен.
