Знакомство, в общем, состоялось. Тем более что все наемники отнеслись к нему с приличествующим уважением, а то и осторожностью. Ведь они до сих пор были поражены той легкостью, с которой новичок победил всех на предварительном просмотре. Никто, естественно, не знал о результатах магических испытаний, но многие заранее предпочитали иметь такого сильного воина в друзьях, нежели вступать с ним в конфронтацию. По крайней мере, в открытую.
Поэтому, когда обе луны разогнали своим сиянием опустившуюся ночь, все желающие стали стягиваться в трактир «Циконский питон». Само заведение было огромным и действительно поражало солидностью, чистотой и массой вспомогательных помещений. О которых хвастливо поведал хозяин трактира во время знакомства и заказа всего необходимого для попойки. Удивили приятно и цены. Хоть и пришлось выложить пятьдесят серебряных шлагов вместо запланированных для такого дела двадцати. Но при предварительном расчете хозяин преподнес сюрприз, заявив, что по договоренности с вербовочным центром, если попойка пройдет без увечий и крупного скандала, то основному плательщику возвращается половина суммы. Из кармана владельцев виллы, соответственно.
Кремон сразу вспомнил о полковнике и вынужден был признать целесообразность подобных действий. По всей видимости, безопасность и дисциплинированность поощрялись всеми возможными и никогда ранее не слыханными средствами.
А потом началось шумное и веселое гулянье. Наемники прибывали по одному и группами и сразу же вливались в шумный и разноплановый разговор, опрокидывали по первому полному кубку и не брезговали знатно приготовленной закуской. Пиво лилось рекой, вино потоками, а гремучка — стремительными ручьями.
Музыканты, собравшиеся на возвышении, грянули первую разухабистую мелодию, но из-за небольшого пока количества женщин танцы не предвиделись еще доброе время.
Поэтому Кремон решил быстренько освежиться и хоть частично избавиться от переполнявшей его жидкости. И неведомо по какой причине забыл о постоянной бдительности.
Лишь только он вошел в мужскую комнату, как чьи-то руки проскользнули у него под мышками и моментально обхватили грудную клетку. А в спину впились выпуклые доспехи неожиданного агрессора. И раздалась резкая команда:
— Стоять!
Причем голос был женский, а обхватившие руки не предпринимали никаких опасных для тела движений. Именно поэтому молодой колдун сумел удержаться от приема «огненное вращение» и таким образом спасти глаза и лицо неожиданного агрессора от жутких ожогов. И ответить спокойным голосом:
— Стою. А что дальше?
— А дальше — ты просто обязан объясниться.
— В чем? — Кремон рассмотрел обнаженные по локоть смуглые женские руки и утвердился в том, что сзади него менсалонийка. А та продолжала, не разжимая своего захвата:
— Во-первых: почему ты не пригласил всех девушек и меня лично?
— Неправда. Я приглашал всех желающих. В подтверждение моих слов — несколько наемниц уже сидят за столами.
— И во-вторых: почему ты до сих пор передо мной не извинился?
Кашад Низу с некоторым усилием развел женские руки, повернулся и лишь затем пожал плечами:
— И какая же причина для извинений?
В другое бы время он залюбовался открывшимся ему зрелищем. Девушка выглядела эффектно и обворожительно. Высокие, выше колен, сапоги со шнуровкой. На среднем каблуке. Короткая юбочка с металлическими полосками. Широкий пояс, на котором висело всего лишь два узких ножа. Ярко-красная рубашка с коротким рукавом. И поверх рубашки — кольчужка в виде жилетки со стальными блестящими нагрудниками. Причем, судя по гравировке на нагрудниках, кольчужка просто неимоверно дорогая и редкая.
Но в сознании Кремона образ менсалонийки твердо сросся со стереотипом злейшего и жестокого врага. Поэтому он проявлял элементарную подозрительность, когда отступил еще и на два шага назад.
Наемница восприняла это как желание рассмотреть ее лучше и кокетливо захлопала подкрашенными ресницами. Да еще и улыбку нацепила на личико самую обворожительную. Но когда стала отвечать на вопрос, болезненно скривилась и нахмурила брови:
— Какая причина? Да у меня до сих пор желудок выворачивает от боли! И наверняка теперь рожать не смогу после твоего убийственного удара. Я ведь женщина! И мог бы после боя проявить ко мне хоть элементарное сочувствие.
— Да я, было, собрался, но услышал, как ты пожелала мне поражение в поединке с сотником, и последние капли сочувствия испарились на шипящей сковородке твоей злобы.
