В следующий раз он проснулся глубокой ночью. Но уже оттого, что магические и физические силы буквально переполняли все тело. И самое главное, смертельный голод пропал. Жажда тоже. Хотя только от одного воспоминания о сосках к ним потянуло с неумолимой силой.
Вот только спускаться в кромешной тьме к вожделенным отросткам с изумительной пищей молодой колдун не рискнул. Резонно решив дождаться рассвета. А заодно и сориентироваться: в какую же сторону его везет самое большое животное планеты?
Как оказалось, на северо-восток! С рычащими, хоть и приглушенными проклятиями Кремон дал выход своему отчаянию и недовольству. Но потом понемногу успокоился, и на него снизошло чуть ли не эйфорическое благоденствие. Ведь он остался жив! Вот, вот что самое главное! Он победил! Он выжил! И он будет жить!
Самое страшное осталось позади. Как бы долго Корова ни передвигалась, когда-нибудь она обязательно окажется вблизи от Барьера, и полному сил колдуну не составит особого труда достичь Нулевого уровня.
А после завтрака жизнь вообще показалась безоблачной и прекрасной. Теперь уже Кремон не деликатничал. Сразу занял облюбованный сосок и в двух моментах бесцеремонно отпихнул ногой неосторожно приблизившихся парьеньш-младенцев. Да и контролировал процесс насыщения полностью. Стараясь не переедать. Мало того, набрал в имеющийся у него специальный рыбий пузырь универсального корма и уже на спине Коровы спокойно употребил тройную порцию. И хорошо, что привязался заблаговременно. Потому что опять проспал целые сутки.
А потом перед ним встал вопрос: что делать? Ждать, куда тебя вывезет живая топианская фабрика кондитерских наслаждений, или рискнуть и самому попытаться изменить обстановку?
Легко спросить, но не дать ответы на поставленные тобой же вопросы. Особенно в данном случае.
Но память услужливо подсунула воспоминание об Сиберецком отшельнике. И о том уникальном даре управления животными, которому древний Эль-Митолан обучил Кремона Невменяемого буквально за несколько часов. Утешив тем, что со временем молодой колдун сам разовьет полученное умение и сможет в нужный момент им воспользоваться.
И вот, кажется, этот момент настал.
Кремон опять запасся порцией отменной пищи, привязался ремнями в еще более удобном месте и приступил к давно позабытым экспериментам. Ведь времени у него для этого было сколько угодно.
Лишь только первые лучи Занваля потянулись с востока, по громадным ступеням на Барьер стали привычно карабкаться две сотни прекрасно тренированных воинов. Почти все несли с собой провизию, разные приспособления и предметы временного лагеря. А добравшись до Нулевого уровня, стали быстро организовывать временную стоянку.
Дело у них спорилось без малейшего окрика или команды со стороны начальства, и оно отошло на дальний выступ вдающегося далеко в Топи Барьера. И некоторое время несколько человек внимательно осматривали местность болот до самого горизонта.
Один из них бросался в глаза тем, что одна рука у него отсутствовала. Та самая, которую он потерял в одном очень памятном сражении недалеко от этого места. И Эль-Митолана можно было заподозрить в явном нежелании носить протез. Зато его издалека узнавали все жители приграничья. Еще бы, сам Такос Однорукий! Даже стоящего рядом с ним непосредственного командира меньше знали и узнавали. Но Липон Бравый не обижался, охотником за славой он никогда не был. А вот за преступниками… злобней преследователя нельзя было отыскать во всей Энормии.
Третьим Эль-Митоланом был не кто иной, как Хлеби Избавляющий, за которым неотступно двигались две фигуры. Одетая в лучшие и блестящие доспехи, долговязая и стройная — Ганби Коперрульфа. И внушительная своей мощью фигура, но лишь в более скромной кольчуге — первого заместителя маршала Агвана, Бабу Смилги.
Так ничего и не высмотрев на болотных просторах, Липон Бравый обратился к Хлеби Избавляющему:
— Зря все-таки вы вчера войско сняли с границы, зря…
— Так ведь я вместо него прибыл, — ухмыльнулся протектор Агвана. Но командир спецотряда «коршуны» продолжал ворчать:
— Конечно, для тебя справиться даже с армией драконов — плевое дело! Но с большим резервом оно гораздо спокойнее.
— Понимаю. Но ведь нельзя держать такое количество боевых Эль-Митоланов в бездействии! Тем более что и причины для этого нет.
— А вдруг есть? А вдруг колабы затаились на каком-нибудь участке суши и просто выжидают удобный момент?!
— Слушай, Липон! С каких это пор ты стал таким перестраховщиком?
В разговор вмешался Такос:
— С тех пор, как я стал одноруким! С ним и воевать теперь неинтересно. Не то что раньше: «Э-эх, у-ух, ура-а, впере-ед!» И враг на лопатках! Вот тогда было весело и здорово.
— Я вижу, что у тебя еще осталась одна рука лишняя, — незлобно проворчал командир «коршунов». — Вот только не хочу, чтобы ты еще и без головы остался.
— Да что ты как старый дед ворчишь? Из Топей уже ни один колаб не выползет.
