А вот Кремону Невменяемому снился сон-воспоминание. Словно он опять ранен и лежит на обозной телеге Ки-хонского полка наемников. Раны уже почти зарубцевались и перестали болеть, во всем теле зудящая томность, призывающая осторожно напрячь залежавшиеся мускулы. Где-то сквозь сон доносится перекличка часовых, которых обрывает грубый голос сотника Дорнеса Шавена. Ему вторит ругательство капитана Валера Лессо. И кажется, что это так здорово — вновь оказаться в пусть даже не до конца выздоровевшем теле. Оказаться пусть и среди врагов, но во вполне обычной и знакомой обстановке. И хоть внутренне Невменяемый четко осознавал, что это только сон, на какое-то время ему не захотелось возвращаться в странные будни далекой и незнакомой страны, превращаться вновь в изуродованного ожогами комедианта. Тем более что здесь так тепло и хорошо и щеку согревает теплое, спокойное дыхание Золаны. Той самой Золаны Мецц, которая добилась от него признания своей красоты и теперь навсегда считает его своей собственностью.
«Но нет! Ведь Золана точно погибла во время Урагана в Гиблых Топях! — пришло неожиданное воспоминание-утверждение. — И пала она практически от моих рук, как и все наемники с тяжеленными колабами из Дивизии Тотального Опустошения. Спаслась только парочка полусумасшедших, а все остальные пошли на корм топианским монстрам… — Как раз в этот момент дыхание Золаны стало неровным, она чуть изменила положение тела, закинула ногу на его торс и вновь размеренно задышала. — О! Какой чудесный ностальгический сон! — обрадовался Кремон, изо всех сил стараясь не открывать глаза, не шевелиться и не просыпаться. — Как давно это было, но я до сих пор помню ее запах. И узнаю его! Она всегда пахла не так, как остальные женщины. Даже сейчас, сквозь сон, я обоняю ее ярость, ненасытность, огненную страсть и смертельную угрозу. Мне и тогда было страшно с ней просто лечь рядом, она ведь могла меня умертвить в любую секунду. Но сейчас мне чего бояться? Это ведь просто сон…»
На следующее утро полк наемников снялся с отдыха намного позже запланированного. Виной этому было отсутствие каких-либо вестей от передового отряда, который совершал ночью неожиданный рейд в глубь территории предполагаемого противника. Полковник и его старшие офицеры были рассержены, ругались на всех рядовых подряд и несколько раз самолично выезжали поодиночке куда-то вперед, словно это им могло помочь рассмотреть в невообразимой дали своих неизвестно куда подевавшихся воинов.
Такое нервное и паническое настроение не могло не передаться Пиюсу и его сопровождающим. Практически все они теперь держались плотной кучкой в самом центре лагеря, а потом точно так же примкнули к центру колонны. Чего, в сущности, и добивались расчетливые командиры энормианских Эль-Митоланов. Теперь, после тайно переданных сведений о творящихся истинных безобразиях и вступлении в переговоры с потенциальными союзниками, упустить своего нанимателя считалось равным четверти поражения. Даже единой раны не должно было оказаться на теле много знающего Пиюса. А подобные панические перестроения с раннего утра как раз и способствовали помещению будущего узника в середину строя лучших колдунов.
Сотня перегруженных оружием и артефактами боларов прилетела и вышла на контакт еще перед рассветом. Разгрузились, пообщались с офицерами и согласовали совместные действия. Каждый зеленый шар теперь четко знал свое место как в боковом охранении, так и в дальней разведке или отладке связи с авангардом. Масса разнообразных сигналов со стороны разумных растений теперь давала любому наемнику возможность спокойно общаться голосом, будучи уверенным в отсутствии блуждающего рядом чужого отделенного сознания. Помимо этого, десятки Маяков с лучами разной конфигурации и цвета обеспечивали чуть ли не прямую связь. Так что в подобной ситуации армия тайного вторжения становилась практически непобедимой — и оставалось только, перед первым настоящим ударом, окончательно выяснить все силы объединяющихся для решительного боя рабовладельцев.
Теперь колонну преобразовали из походной в атакующую, и на небольшом отрезке пути движение резко ускорилось. Создали, по словам командира, видимость неожиданной атаки. Вот как раз в конце этой «атаки» на специально обозначенный магическими структурами насест, увитый вдобавок и яркими лентами, опустился один из ястребов, которого якобы все ждали с таким нетерпением. Сразу объявили привал, а офицеров созвали на совещание.
Само собой, и Пиюс со своими самыми близкими приспешниками поспешил во главу колонны, чтобы не пропустить новости и высказать свое веское слово по любому поводу.
Успел вовремя. Птицу как раз осторожно усыпили прямо на насесте и аккуратно спустили вниз. А полковник решительно и нетерпеливо вскрывал большой, запечатанный магической печатью пакет. При этом он комментировал каждое свое действие и раздавал команды:
