— Таких, как я? — выгибаю брови.
— Про бандитов, — поясняет она.
— И как, интересно?
— Очень хочу досмотреть и дождаться момента, когда всех накажут, — в голосе открытая провокация. Игра набирает обороты. Предсказуемо, Таисия.
— В реальности, Тая, такие, как я, умирают, но забирают с собой свидетелей, — снова салютую ей бокалом, отпивая виски. На секунду ее маска сползает. Девочка сглатывает.
Она тянет руку за салфеткой, ловлю ее, сжимая запястье, чувствуя, как стучит пульс под тонкой кожей. Девочка замирает, не сопротивляясь. Ослабляю хватку, поглаживая большим пальцем ее пульс, заглядываю в глаза.
Ее глаза… В них столько всего. Там страх, ненависть и в то же время уязвимость. Там глубокий океан, в котором она утопила уже не одного мальчишку. Ее зрачки расширяются, пульс под моими пальцами сбивается. Ее веки прикрываются на долю секунды, но тут же распахиваются с вызовом. Тая судорожно втягивает воздух, и маска слетает. Теперь в ее глазах растерянность. Она сама боится того, что делает.
— Не надо на меня так смотреть, — шепчет она, вырывая свою ладонь, поднимается с места и начинает нервно мыть свою чашку.
Допиваю виски, у меня у самого на мгновение сбивается пульс.
Поднимаюсь, подхожу к ней, обвиваю рукой талию, накрываю ладонью ее живот под тонкой футболкой. Прижимаю девочку к себе спиной. И вот теперь получаю самую честную реакцию. Девочка замирает, начиная судорожно дышать.
Убираю волосы с ее уха, прикасаюсь к нему губами, глубоко вдыхаю. От нее пахнет малиной, сладким шампунем и немного лекарствами. Никакого парфюма и приторной косметики. Прикрываю глаза.
— Радуйся, детка, — шепчу ей на ухо. — У тебя получилось привлечь мое внимание, — хрипло усмехаюсь ей в ухо. — Что дальше? Репетировала?
— Прекрати, — судорожно выдыхает, цепляется за мою ладонь на своем животе, пытается ее оторвать, но я сжимаю ладонь сильнее.
— Не могу… — выдыхаю ей в ухо. — Точнее, не хочу. Ты сама начала эту игру. Так доигрывай до конца, не разочаровывай меня, детка, — впиваюсь зубами в ее мочку, чувствуя, как вздрагивает ее тело. Забираюсь рукой под футболку, скольжу вверх, обнажая ее живот. Тая дергается, ударяясь затылком о мое плечо. Смеюсь. Горячая девочка. И упрямая. Она впивается ногтями в мою ладонь, расцарапывая. Больно. Возбуждающе.
— Ненавижу, — шипит, как кошка.
— Я знаю, детка, — снова усмехаюсь ей в ухо, а потом провожу языком по мочке. Останавливаю свою ладонь под ее грудью, чувствуя, как барабанит ее сердце, целую за ухом, шумно втягивая запах. — Продолжим? — поглаживаю большим пальцем край ее груди. У самого в ушах начинает барабанить пульс. Член упирается в тесные джинсы, и девочка это чувствует. — Рискнешь закончить свою пьесу? — провоцирую ее. — Даю на раздумье минуту. Или ты убегаешь наверх смотреть свой сериал, или я прямо сейчас нагну тебя над этим столом и отдеру, как дешевую шлюху, — вожу губами по ее шее.
Что мне мешает сделать с ней сейчас все, что хочется, невзирая на ее желания?
— Отпусти! — снова дергается, пытаясь вырваться. — Отпусти, я уйду! — истерично требует она. Испугалась. А жаль.
Отпускаю. Девочка быстро убегает. Плохая актриса. Бездарная. Но мне отчего-то нравится, что она не смогла продать себя, как шлюха. А теперь мне нужны сигарета и очередная порция виски… Еще бы настоящую шлюху. Но, боюсь, пока буду отсутствовать, эта бестия спалит дом.
Раньше, до моего заточения, я вела активный образ жизни. И даже не подозревала, что можно устать оттого, что просто лежишь или сидишь. Что от ленивого просмотра сериалов может начать тошнить. Я устала быть пассивной. Но это не мой выбор.
От скуки распахиваю шкаф, рассматривая гардероб. Вот этот легкий бежевый в цветочек сарафан в стиле «крестьянка» ничего такой, миленький. Надеваю его, рассматривая себя в зеркало. Похудела. И это, скорее, радует. Я хотела скинуть пару килограммов. Мечты, мать вашу, сбываются.
По-моему, я достигла последней точки отчаяния. Я в последней стадии — принятие. Или в полной апатии к происходящему.
Нет, я не сдалась. Сегодня просто такое пустое настроение, несмотря на то, что весь день светило яркое солнце и даже было жарко.
Выглядываю в распахнутое окно, подставляя лицо последним лучам закатного солнца. Тут такая тишина… Но это когда ты едешь на отдых, то релаксируешь в тишине. А когда тебя невольно удерживают, тишина начинает давить.
Гордей полагает, что раскусил меня. Смотри, какой «умный». Ну пусть думает так. Проигранный ход еще не решает исход партии. Я обведу его вокруг пальца. Даже если ради этого придётся пожертвовать собой.
Отталкиваюсь от окна. Спускаюсь вниз.
Гордей лежит на диване: поза расслабленная, руки закинуты за голову, дышит глубоко и ровно. Красивый. Когда спит зубами к стенке. Как в таком привлекательном мужчине поселился подобный мудак? Не родился же он таким.
