– Эй, ты мешаешь брату работать! – возмутилась я. – Нельзя менять натуру, пока ее рисуют.
– Ничего, – рассеянно отозвался Дарий, – я лишь набрасываю эскиз. Можете хоть с ног до головы измазать друг друга краской, только не двигайся еще несколько минут…
Дэваль воспринял это как призыв к действию и снова мазнул по мне краской. Его не интересовала ткань, он касался только обнаженной кожи.
Я почувствовала запах масла совсем рядом. Ощутила мягкую щетину кисти на шее и щеке. Краска ложилась теплыми мазками, но почему-то я почувствовала, как на коже появились мурашки. Когда Дэваль провел кистью за ухом, я не выдержала и дернулась, и Дар тут же зашипел.
– Минута!
Самая длинная минута в моей жизни.
Я не могла поднять голову, чтобы посмотреть на Дэваля, но чувствовала его внимательный взгляд каждой клеточкой. Его холод контрастировал с теплом краски, длинными, бесконечно длинными мазками ложащейся на кожу. На ключицу в вырезе рубашки. Вдоль вены на шее, к точке, где пульс бился сильнее, чем стоило. К самому кончику губ…
– Все! Можешь шевелиться, мне нужно, чтобы эскиз постоял денек-другой прежде, чем я начну накладывать цвет.
Я вскочила, а Дэваль отстранился, убирая кисть на полку повыше, чтобы я не достала. Но зачем мне кисть, если есть руки? Пальцами я смазала часть краски со щеки и потянулась к его лицу. Дэваль не шелохнулся, в голубых, вновь ставших темными, как штормовой океан, глазах зажглись искорки интереса.
И в этот же момент, когда я почти коснулась его щеки, в мастерскую явился Самаэль.
При виде нас он выругался и сложил на груди руки.
– Вы что, издеваетесь надо мной?! – мрачно поинтересовался он. – Аида!
– Что? – буркнула я. – Это вопрос справедливости!
– Аида… – В голосе Самаэля прозвучало предупреждение. – Что я тебе говорил?
– Эй! Ты же видишь, что это ответ!
– Я вижу, что вы оба снова наплевали на мои просьбы.
– Один раз.
– Нет!
– Один! Это справедливо!
– И потом ты уйдешь к себе?
– Да, и даже запру дверь.
– Один раз.
Я с наслаждением вытерла пальцы о щеку Дэваля, отстраненно удивившись тому, какая горячая у него кожа. Казалось, густая краска плавилась на ней от моего прикосновения.
Дэваль так и стоял, словно оцепенев, лишь усмехнулся уголком губ, как будто нашел забавным раздражение Самаэля. Ну а я хоть и не почувствовала себя отмщенной, но сдержала слово и, махнув напоследок Дару, вышла следом за Самаэлем, лишь на секунду замешкавшись: хотела взглянуть на братьев рядом друг с другом.
Удивительно, какие они разные, но в то же время похожие друг на друга. У Дара и Дэваля невероятные голубые глаза, какого-то колдовского оттенка моря в солнечный день. У Самаэля карие, темные. Все трое брюнеты, но Дэваль жгучий, как уголь, а Самаэль и Дар ближе к горькому шоколаду. Самаэль – широкоплечий и тренированный, но ему не хватает грациозности Дэваля. А вот Дар – ну прямо классический мальчик-художник, худой и отстраненный.
Но все же в них угадывалось неуловимое сходство. В том, что эти трое братья, не могло быть сомнений.
– Знаешь, поселить тебя здесь – самая плохая идея Вельзевула за последние… все время вообще. Ужасная идея. Самая плохая.
– Расслабься, – рассмеялась я. – Ничего не случилось. Дарий меня рисовал. Дэваль пришел за какой-то картой и решил поотвлекать брата, ну и побесить меня. А я, заметь, ни с кем не подралась, не поскандалила, не испортила ничью собственность.
– Зато вымазалась в краске.
– Это не я, а твой брат решил потренироваться на живом холсте.
– Что-то не вижу, чтобы холст сопротивлялся.
– Ты что, – я с подозрением прищурилась, – разочарован, что не случилось битвы на кисточках?
– Нет, просто пытаюсь понять твою логику. Вчера ты кинулась в драку, а сегодня обошлась малой кровью. Хотелось бы думать, что подействовало воспитание. Но я же не настолько наивен.
– Все просто, – улыбнулась я.
Мы остановились у двери моей спальни.
– Твой брат не оскорблял меня, не лез в мою личную жизнь и не пытался продемонстрировать собственное превосходство… почти. Видишь? Это просто. Меня не трогаешь – я не трогаю в ответ. Донеси до него эту простую истину, и я сделаю для тебя кубок «Лучший брат мира мертвых».
Самаэль только хмыкнул и подтолкнул меня к двери. Как и обещала, я заперла замок, а затем отправилась в ванную смывать краску. Хотелось верить, здесь для этого не требовался растворитель. А то насчет драки я могу и передумать…
Горгульи нехотя, словно Самаэль потревожил их сон, расступились. Забавные древние создания. Ему никогда не удавалось с ними договориться. Аиду они обожают. Иногда он наблюдает за ней из окна. И видит, как каменные изваяния буквально дрожат при виде нее.
В это время колледж пуст и тих. В окна льется лунный свет, пропущенный через разноцветные витражи.
Зачем он здесь? Действительно хочет решить проблему, на которую не хватило времени днем или просто сбежал под благовидным предлогом?
