На этот раз шепот исходил прямо от зеркала. Я вздрогнула и решила сматываться, пока опять во что-то не вляпалась. Совру, если скажу, что не было соблазна изучить зеркало, найти источник звука, потайную комнату или Селин, притаившуюся за каким-нибудь фикусом в надежде свести меня с ума таинственным шепотом. Но я твердо решила ни во что не вляпываться хотя бы до первого дозора. Уж очень хотелось посмотреть на работу стража вживую. На работу лучшего стража.
– Хочешь, покажу, что за зеркалом?
Я вздрогнула. Сколько Самаэль здесь сидел? В высоком кресле в углу, у камина, был ли он здесь, когда я вошла?
– Мне нельзя сюда?
– Гостиная открыта. Я бы сказал, если бы было нельзя. Здесь давно никого не было.
– Красивая. А мне нельзя здесь заниматься? В спальне не очень удобно.
Самаэль пожал плечами.
– Здесь придется несколько дней все мыть. Но я скажу слугам, чтобы прибрались. Идеальной чистоты не обещаю, они не слишком-то старательные.
Не знаю, почему мне вдруг захотелось оживить гостиную. На секунду представив трещащие в камине поленья и ощутив аромат кофе, я улыбнулась.
– Дарий сказал, ты слышишь дом.
– Это плохо? Я не должна?
– Ты сегодня удивительно послушна и тактична, Аида, – хмыкнул Самаэль. – Волнуешься перед первым дозором?
– Задабриваю тебя на случай, если Дэваль его не переживет, – хихикнула в ответ я. – Что значит «слышишь дом»? Я слышу шепот. Иногда он зовет меня по имени, а иногда будто… говорит. Просит открыть двери, заглянуть куда-то. Я держусь. Но из последних сил.
– Дом немного необычный. Вроде как… ты же изучала кастодиометр, помнишь там камушек? Ридж рассказывал, что это такое?
– Темная душа, заключенная в камень.
Сложно представить, что однажды я вернусь на Землю, забыв обо всех темных тайнах этого мира.
А может, не вернусь? Отправлюсь в Аид или стану вот таким камушком кастодиометра, взвешивающим чужие души.
– Вот и это своего рода душа, заключенная в целый дом.
Я открыла рот и забыла, как он закрывается. Самаэль шутил… должен был шутить, потому что я просто отказываюсь верить в то, что кто-то может заточить в дом чью-то душу!
– Чья она?
– Нашей матери.
Пришлось сесть, чтобы справиться с приступом паники.
– Твоя… Ваша мама?
– Идем. – Самаэль поднялся. – Покажу.
Он подошел к зеркалу, взялся за раму и не без труда сдвинул его в сторону, открыв пугающий темный проход. Лезть в него категорически не хотелось. Кто знает, что в голове у Самаэля? Может, они с Дэвалем похожи друг на друга куда больше, чем кажется, просто Дэваль предстал во всей красе сразу, а его старший брат решил повременить.
Но я все равно пошла. Потому что любопытство сильнее инстинкта самосохранения.
Пахло пылью и гарью. Под ногами что-то хрустнуло. Вспыхнул свет где-то под потолком. Тусклый сначала, он освещал пространство все лучше и лучше, открывая жуткую картину.
– Это же… это… мне кажется?
– Нет. Это копия дома, в котором мы живем. Точнее, это оригинал.
От которого осталось пепелище. Огонь уничтожил все: интерьеры, картины, стены, пол. Оставил лишь уродливые очертания некогда прекрасного особняка.
– Что с ним случилось?
– Здесь мы выросли. Были детьми. Как и все дети всех миров, росли, учились, не задумываясь о том, как устроен мир и почему именно так. Мы не осознавали, что отец – это Повелитель мертвых, а мама – его королева. Все было неплохо.
Я как будто оказалась в уродливом зазеркалье. Искаженном отражении нормальной жизни.
– Потом мама предала отца.
– Как?
– Захотела жить иначе. Избавиться от Аида, отправив темные души в немагические миры, превратив их в подобие нашего. Она считала… У нее было много жутких идей, Аида. Она не собиралась щадить ваши миры. И хранить их – тем более. Отец возненавидел ее за то, что она предала их общие идеи. За то, что сочла возможным уничтожать миры.
– Знаю, что это твоя мама, но спасибо ему, что бы он ни сделал.
– Да. Наверное. В приступе ярости папа сжег дом. Он запер маму в Аиде. А то, что вы называете душой – сущность или сознание – заключил в новый дом. В копию того, где они были счастливы. Справедливое наказание.
– Нет, – покачала головой я. – Так нельзя.
– Дар слышит ее, потому что восприимчив к искусству, у него редкий талант. Он думает, это просто какая-то магия.
– И что мама отправилась на перерождение.
– Да. Правду знаем только мы с Дэвом.
– Боже… сложно представить, каково ему.
У Дэваля отняли мать. А потом его бросил и отец. Невольно станешь скотиной.
– Да, он был привязан к матери. К счастью, он ничего не слышит, иначе бы сошел с ума. Это не она… в прямом смысле этого слова. Просто остаточная энергия.
– Почему ее слышу я?
– Сложно сказать. Может, в тебе есть похожий дар. Не рисуешь? Музыку не сочиняешь?
– Только профессионально играю на нервах.
– Тогда логично. Мама была виртуоз.
Самаэль прошелся туда-сюда вдоль покрытых черной сажей стен.
– Мы еще ни разу не приглашали в дом кого-то из душ. Возможно, у вас выше чувствительность. Но я привел тебя сюда, чтобы объяснить природу шепота и убедить ему не поддаваться.
– Я и не поддавалась.
