Невозможная птица полностью

– Точно. Представь себе, каково карабкаться через головы истеричных пассажиров, заламывающих руки, в салоне, полном дыма.

– Но ведь это у меня сиденье рядом с проходом, – сказал Дэниел, оглядывая полупустой салон.

Парень криво улыбнулся.

– Поздно спохватился заказать билет, – он сделал неопределённый жест, как будто пытался извлечь из воздуха необходимые доводы. – Смотри: самолёты – это как и вся жизнь. Мы знаем, что рано или поздно потерпим крушение – не знаем только когда. Мы просто не думаем об этом. Чувак, да если б мы думали об этом, мы бы свихнулись!

Дэниел подумал об этом. Он посмотрел в иллюминатор на надпись «По крыльям не ходить». Парень сказал:

– Говорят, это происходит в основном при взлёте или посадке.

Кто-то позади них нажал кнопку вызова стюарда. Раздалось звонкое «динь-дон».

– Приземления меня никогда не пугали, – признался Дэниел.

Чуть позже появился пилот и с сильным испанским акцентом сообщил, что они идут с опережением графика из-за господствующих ветров.

– Черт, – сказал парень.

– Что такое?

– Вот ещё одна вещь.

– Какая?

– Мой дядя говорит: никогда не летай с пилотом, у которого родной язык не английский. Это универсальный язык воздухоплавания. И лучшие лётные школы.

Дэниел увидел, как рука пассажира впереди нажимает кнопку вызова стюарда. Раздалось звонкое «динь-дон».

– Ну да ладно. Я студент. А ты где работаешь?

– На государственной службе.

Парень посмотрел на него.

– Я преподаю, – сказал Дэниел.

– Ты преподаёшь для государственных деятелей?

– Нет. Я преподаю английскую литературу. Но в настоящий момент мне подвернулась консультационная работа для ЦРУ. – Дэниелу понравилось это определение. Оно давало ему фокус.

– Правда? Круто. Но слушай, чувак, разве это не… ну, типа, засекречено или вроде того?

– Засекречено.

– Так чего же ты говоришь мне об этом?

– А я плохо разбираюсь в людях.

Парень рассмеялся.

– Так что если я кому-нибудь расскажу, я тебя раскрою?

Дэниел ухмыльнулся.

– И мне придётся убить тебя.

Парень поднял брови и снова засмеялся. На секунду Дэниелу подумалось, что он смотрит на себя самого в зеркале. Потом Дэниел рассмеялся сам, при мысли, что он Может кого-нибудь убить.

Самолёт встряхнуло, пошли воздушные ямы, и Дэниел опять вскрикнул.

– Допплеры[37] – штука ненадёжная, – сказал парень.

Кто-то ещё нажал кнопку вызова стюарда. Раздалось звонкое «динь-дон».

Они ели. Они летели. Они спали.

Дэниелу приснился сон.

Он жил в Венеции, читал итальянскую газету в своём белом халате, ища заметки с условиями выкупа. Они жили в прекрасном мраморном доме с окнами без стёкол, с древними спиральными колоннами, обрамляющими балконы, со стенами, покрытыми старинными коричневыми с золотом гобеленами. Великолепный розовый закат над бурым каналом двумя этажами ниже. Вода пахнет пробкой, и канализацией, и шоколадными крекерами «грэхем». Это был самый замечательный дом, в каком Дэниел когда-либо жил. Это навеяло на него печаль. Потому что он понял, что должен продать свой дом, чтобы заплатить выкуп и вызволить мальчика.

Дэниел услышал трепет крыльев.

Радужная струйка пролилась дугой из тёмной пасти широкого мраморного камина и выпорхнула наружу, исчезнув за балконной дверью. Колибри. Дэниел где-то читал, что птица в дымоходе означает, что кто-то близок к кощу. Он не хотел никаких птиц в их доме.

Эй, да я сплю, подумал он. Это просто одна из так называемых светлых грёз. Это значит, что я могу все что угодно. Я свободен.

Он слышал, как гондолы у причала бьются друг о друга, корпус в корпус, как возлюбленные. Дэниел прошагал к затопленному закатом балкону и посмотрел вниз. На носу одного из покачивающихся судёнышек он заметил странного гондольера. Маленькая круглая женщина, держащая огромный деревянный шест. На ней было яркое гавайское платье – он забыл, как оно называется. Между её чёрных глаз была странная татуировка в виде слезы – что-то похожее Майк видел в Марокко. В её позе было нечто комическое – бурлескная балансировка в духе Бастера Китона – в том, как она вцепилась в свой длинный шест, держа его горизонтально, как укороченная версия Валленды[38]. Она глядела на него снизу вверх из-под густой, чёрной, как у принца Вэлиента[39], чёлки. Её лицо было румяным и весёлым, удивлённым и немного смущённым из-за её неловкого положения.

Ему хотелось подбодрить её, дать ей совет. Но он понял, что ничего не знает о плавании на гондолах. Это не остановило его. Так многие люди, у которых спрашивают указаний, чувствуют себя вынужденными притворяться знатоками, на самом деле ими не являясь.

– Если бы я был на вашем месте, я бы перешёл на середину лодки, – сказал он.

– Ты на моем месте, потому что ты – это я, – ответила женщина.