– Посмотрим. – Он озадаченно почесал подбородок, затем посмотрел на Руби. – Ты так и не сказала, как мы собираемся вернуться в Грейт-Уолсингем.
Руби показала на женщину средних лет, которая присела перед Олив. Россыпь искр блеснула в воздухе, когда она повела волшебной палочкой направо и налево, и малышка рассмеялась. Тиара у неё на голове сверкала в лучах солнца.
– Кто она?
– Фея-крёстная. Золотце Макгинти Флора Аврора… – Руби стала вспоминать остальные имена, – Стелла Глоринда Банти Смит. И она у меня в долгу, ведь я показала ей, на что способны девочки.
Джонс смотрел, как женщина снова рассмешила Олив; Чаминг подвёл к ним коня и посадил девочку в седло. Принц и фея улыбались ей, пока она гладила коня, затем они крепко её обняли.
– Мистер Чаминг сказал мне, что этот мир из «Книги сказок», но он испортился из-за тёмной магии. Хотя ты, наверное, уже знаешь это.
– Да, знаю. А ещё я знаю, что нам нужно отыскать эту книгу, – Руби показала на Томаса Гэбриела. – Это его задача. Пора ему помочь нам и загладить свою вину.
Джонс глядел на мальчика, тот с широченной улыбкой, в которой не хватало нескольких зубов, почёсывал скакку и качал головой, будто не верил, что стоит рядом с таким могучим созданием.
– Что ж, займёмся делом. Пока этот мир не попытался нас остановить.
Когда они были готовы, Руби встала рядом с Олив, мальчиками и скаккой, и Золотце взмахнула волшебной палочкой.
Золотце покружила палочкой, и в воздухе появился целый дождь синих искр, они стали кружиться всё быстрее и быстрее, пока в центре не открылся крошечный проход.
– Доброго пути, дорогая! – крикнула Золотце. – Выполни, что обещала! Мы расчитываем на тебя!
Проход стал расширяться, в нём появился калейдоскоп пёстрых очертаний и странных рун, промелькнувших в мгновение ока. Руби и остальные оторвались от земли. Олив схватила её за руку и в восторге закричала.
Джонс тоже не сдержал улыбки. Он знал, что эта магия отличается от магии Опустошителей, она первозданная, яркая и служит лишь хорошим людям. Даже слова, которые произнесла Золотце, казались добрыми, не похожими на грубые англосаксонские из Чёрной книги обучения колдовству. Такое волшебство ему по душе, не то что метод Опустошителей с их строгой дисциплиной и зубрёжкой заклинаний. Опустошители подчиняют магию своей воле, а Золотце сливается с ней в единое целое. Джонс подумал, было ли ей так же приятно колдовать, как ему получить её дар. Взлетая всё выше, он твёрдо решил, что именно такую магию он пожелал бы, если бы прошёл Инициацию, как хотел Мэйтланд.
Магия волшебной палочки оказала благотворное действие и на Томаса Гэбриела, щекоча его, будто кто-то нежно гладил его пёрышком. Он зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, и взмыл в воздух.
Давно он не смеялся от радости. После всей той боли и страданий, которые он испытал, попав в этот странный мир, ему стало так хорошо.
Ну, почти хорошо.
Пока он улыбался и кивал остальным, ему в голову закрался страшный вопрос, слишком тяжёлый, чтобы отмахнуться от него: Что станет с Чёрным амулетом?
Ещё в Пустынных землях, прежде чем он попал в этот мир, амулет превратил его в совершенно другого человека и заставил пойти против друзей. Он послушался тёмную магию и бросил их умирать. Воспоминания о том, как он запер их в тайной каменной комнате, всё ещё стояли у него перед глазами, хотя с тех пор прошла целая вечность. У него было много времени, чтобы подумать о своём поступке.
Томас Гэбриел заметил, что Джонс и Руби поглядывают на него с опаской. Он не винил их, хотя амулет безжизненно висел на его почерневшей, иссохшей руке, и связь с ним порвалась, как только он прибыл в этот мир. Он знал, что амулет оживёт, когда он покинет это место, где Опустошители теряют магию.
Поднявшись в воздух вместе с остальными, он сказал себе, что на этот раз он будет готов. Он не станет слушать шёпот амулета. Он не позволит ему затуманить мозги и превратить его в чудовище.
Внезапная вспышка света окутала его и остальных. У него закружилась голова, перехватило дыхание – и всех их затянуло в проход, который создала Золотце.
Они очутились за фургоном, как и просила Руби, их ноги медленно коснулись земли.
Было темно, и Джонс сверился с наручными часами. Они как ни в чём не бывало отсчитывали секунды. Было 00:52. Прошло всего две минуты с тех пор, как его затянули врата и его часы остановились. Джонс приободрился. Мало того что они первые Опустошители, вернувшиеся в Грейт-Уолсингем, они ещё и не потеряли почти ни минуты. Он закрыл глаза и вдохнул свежий воздух, радуясь тому, как прохлада наполняет лёгкие и ласкает опалённое солнцем лицо.
