– Гевинд па бок. – Змеиные головы на амулете повернулись к нему, будто зачарованные англосаксонскими словами. – Гевинд па бок! – крикнул он. Амулет зашевелился, оживая у него на запястье. – Гевинд па…
Не успел он договорить, как две крошечные пасти впились в его почерневшую кожу. Он почувствовал волну магии. Белые искры брызнули из его пальцев и соединились в одной точке в воздухе. Искры вспыхнули и исчезли, осталось лишь бледное голубое свечение, оно дрожало прямо перед ними. Вскоре никто уже не мог его разглядеть, кроме Томаса Гэбриела; он кивнул, когда Руби спросила, видит ли он его.
– Это заклинание работает только для Опустошителя, который произнёс его, Томас Гэбриел. Мы не хотим вызывать лишних подозрений.
– Оно движется, – сказал Томас Гэбриел, оглядываясь на них. – Кажется, оно зовёт меня.
– Тогда вперёд, – прошипел Джонс, – а мы пойдём за тобой.
Томас Гэбриел повернулся и последовал за голубым свечением, прихрамывая, босиком, Руби и Джонс следовали за ним, а Олив ехала верхом на скакке, который настороженно принюхивался.
Голубое свечение медленно парило над улицами города, иногда зависая в воздухе, если Томас Гэбриел отставал. Руку всё ещё жгло в том месте, где змеи укусили её. Время от времени голубое свечение бледнело, потом становилось ярче. Это беспокоило его, он боялся, что произнёс заклинание недостаточно хорошо. Он шёпотом призывал голубое свечение не угасать, а заклинание – работать, потому что не хотел подводить Руби и Джонса.
Джонс смотрел в оба, сжимая рогатку в руке. Как только к ним кто-то приближался, его рука поднималась вверх, будто пружина, готовая прицелиться в любую секунду. Но редкие прохожие, которые встречались им в ночи, интересовались только экраном своего телефона или болтали с друзьями. Никто, казалось, не замечал Джонса и остальных, даже Олив верхом на скакке. Ничего странного. Джонс часто задумывался о том, что обычные люди слишком заняты своими мыслями и не видят, что происходит вокруг. Даже с ним такое происходит, когда он разговаривает с родителями или смотрит телевизор и всё остальное будто перестаёт существовать. Это придавало работе Опустошителей ещё больше значения. Вспомнив маму и папу, он снова посмотрел на часы, чтобы убедиться, что не потерял время, пока был в другом мире. Экран показывал 2:10, всё в порядке, если учесть, сколько они провозились в фургоне. Он шагал вперёд, торопясь разыскать эту книгу и решить загадку Грейт-Уолсингема. Но его не покидало предчувствие, что это будет нелегко.
– Странно, что нас никто не останавливает, тебе не кажется? – спросил он Руби.
– Да, кажется.
– Я бы не удивился, если бы монстры напали на нас или хотя бы тёмная магия, – он поглядел на амулет на запястье Томаса Гэбриела. – Нужно приглядывать за этим амулетом. Не доверяю я ему, – сказал он.
И пока они шли, никто из них не заметил силуэт, притаившийся в тени, он следовал за ними по пятам, а второй не отставал от него ни на шаг.
Томас Гэбриел заметил, что голубое свечение тает, и замедлил шаг, он стал ждать, когда свечение снова появится. Но на этот раз оно не появилось.
– В чём дело? – спросил Джонс, глядя на Томаса Гэбриела, который, прищурившись, всматривался во тьму впереди.
– Ни в чём. Думаю, оно решает, куда идти дальше, – Томас Гэбриел показал туда, где должно быть свечение.
– Если оно остановилось, то книга наверняка здесь, – сказал Джонс, оглядываясь. – Как ты думаешь?
Они остановились в начале жилой улицы, дома вместе со своими обитателями мирно дремали в ночной тиши. Уличные фонари ютились на крошечных островках оранжевого света; Джонс всматривался вперёд, нет ли там чего-то необычного.
– Нет, не думаю, – сказал Томас Гэбриел и снова зашагал вперёд.
Голубое свечение так и не появилось, тогда он призвал амулет укусить его ещё раз, чтобы усилить заклинание.
– Давай же, – прошептал он. – Исполни моё желание.
Головы крошечных змей даже не шевельнулись. Томас Гэбриел замедлил шаг, больно ударился пальцами ноги об асфальтовую дорожку и выругался так громко, что его голос эхом разнёсся по улице. Боль перекрыла все его тревоги и разочарования, связанные с амулетом. И сквозь боль он заглянул вглубь себя, в то потайное место, где он хранил секрет. Магия внутри него прогнила. Её почти не осталось.
Он знал, что она гниёт, с тех пор как украл ключ у своего мастера Симеона Роуэлла и прошёл Инициацию без его благословения. Наказание за подобный поступок, как он потом узнал, заключалось в том, что магия, дарованная ему Инициацией, непременно зачахнет и угаснет. Этот процесс приостановился в сказочном мире, где колдовать невозможно, но теперь в Пустынных землях он возобновился с удвоенной силой. Томас Гэбриел чувствовал, как его магия умирает. Чёрный амулет тоже это чувствовал. Её осталось слишком мало. И она потеряла почти всю свою силу.
– Ну, давай же, – прошипел он. Одна из змеиных голов встрепенулась и вопросительно поглядела на него. – Пожалуйста, – прошептал Томас Гэбриел. – Помоги мне найти эту книгу.
