Мишель улыбнулся и, вызвавъ улыбку у Клода, дружески хлопнулъ его по плечу:
— Нтъ, я тебя вполн одобряю!
Да, ты правъ, добавилъ мысленно Треморъ: работай педалью, участвуй въ гонкахъ, матчахъ тенниса, обманывай твоихъ классныхъ наставниковъ 1 апрля, рисуй на твоихъ книгахъ, читай „Вело“ и бюллетени „Touring Club“ [9] и не слишкомъ много размышляй, не мечтай черезчуръ много и не люби черезчуръ сильно!
Въ тридцать лтъ ты, можетъ быть, смутишься, оглянувшись назадъ, но годы тебя не измнятъ настолько, чтобы подобное состояніе съ тобой случалось часто; ты утшишься, любуясь своими мускулами, и ты не станешь жаловаться на жизнь, потому что она сможетъ дать теб все, чего ты отъ нея спросишь; а такъ какъ со всмъ тмъ ты будешь славный юноша, честный человкъ, такъ какъ твой отецъ оставить теб достаточно денегъ, чтобы избавить тебя отъ необходимости заняться тмъ видомъ спорта, который мы называемъ за англичанами, артистами въ этомъ дл, „struggle for life“ [10], я не предвижу въ общемъ, въ чемъ смогутъ тебя упрекнуть даже очень требовательные люди.
Мишель не пошелъ на слдующій день въ Континенталь, но онъ не вернулся въ Ривайеръ. Онъ провелъ большую часть времени со своимъ нотаріусомъ г-номъ Алленжъ, совершившимъ отъ его имени покупку недвижимости въ квартал Этуаль, и желалъ поговорить съ нимъ о различныхъ длахъ, когда неожиданно его захватилъ Альбертъ Даранъ и увелъ завтракать на площадь Маделэнъ.
Очень странная была судьба у этого друга Мишеля.
Когда г-н Даранъ-отецъ, владлецъ водочнаго завода въ пригород, покинулъ Францію вслдствіе банкротства и поселился со всей семьей въ окрестностяхъ Луисвиля, принявъ отъ одного изъ своихъ старинныхъ друзей, владвшаго уже издавна значительнымъ винокуреннымъ заводомъ, предложенную ему великодушно должность, Альбертъ безъ особенного горя отказался отъ наукъ, проходимыхъ имъ до тхъ поръ безъ особеннаго успха въ одномъ изъ лицеевъ въ Париж.
Но въ Луисвил жизнь ему не показалась веселой. Занятый съ утра до вечера и становясь ненужнымъ въ дом, который держался трудомъ его отца, онъ былъ принужденъ ради развлеченія взяться за коллекціонированіе марокъ, для чего ему служили письма, получаемыя его патрономъ, а также рыскать по окрестностямъ каждое воскресенье, для того, чтобы собрать и классифицировать въ своемъ гербаріи интересные образцы флоры Кентукки. Блаженное занятіе!
Благодаря своему гербарію и знанію растеній, Альбертъ Даранъ въ минуту геніальнаго вдохновенія, нашелъ рецептъ новаго ликера, чуднаго ликера, благоухавшаго, казалось, всми ароматами страны. Въ воспоминаніе своихъ занятій классиками, Шатобріана и его Аталы, онъ окрестилъ его неизвстнымъ именемъ „Эликсиръ Мюскогюльжъ“, и это открытіе было спасеніемъ его и всей его семьи.
Дйствительно, эликсиръ Мюскогюльжъ, искусно рекламированный патрономъ счастливаго изобретателя, обошелъ весь свтъ; съ самаго начала на него обратили вниманіе по его изображенію на обложкахъ известныхъ и неизвестныхъ газетъ Стараго и Новаго Света, затемъ его увидели повсюду въ его настоящемъ виде, его увидели въ окрашенномъ флаконе, подчеркивающемъ его прекрасный опаловый цветъ, и повсюду онъ одерживалъ победу! Подобно каждому хорошему американцу, молодой французъ открылъ золотое дно. Возстановивъ свое честное имя передъ законами своей страны, г. Даранъ сталъ черезъ нсколько летъ сотоварищемъ своего благодетельнаго друга, умело эксплоатировавшаго эликсиръ, и ихъ предпріятія на берегахъ Огайо считались между самыми значительными въ этой части Соединенныхъ Штатовъ.
Что касается Альберта, онъ бросилъ дальнейшую дятельность въ этомъ направленіи, заботясь впредь о „Мюскогюльж“ лишь настолько, чтобы каждый годъ получать очень хорошіе проценты съ капитала, оставленнаго имъ въ Луисвильскомъ деле, и возвратился во Францію. Ничто более не мшало ему удовлетворять въ более обширномъ размер свой неутомимый вкусъ къ коллекціонированію и классификаціи, вкусъ, обнаруживавшій въ немъ счастливую разносторонность.
Въ лице Альбертъ собиралъ спичечныя коробки, въ Кентукки онъ собиралъ марки и растенія; посл своего отъзда изъ Луисвиля онъ страстно заинтересовался музыкальными инструментами XVII и XVIII столтій.
Наконецъ, его новйшимъ увлеченіемъ стало посщеніе всхъ антикваровъ Франціи въ поискахъ церковныхъ предметовъ, облаченій священниковъ и украшеній алтарей. Это увлеченіе появилось посл многихъ другихъ и вроятно будетъ сопровождаться еще многими другими.
