Онъ старался заинтересоваться несвязнымъ символизмомъ драмы. Произведенiе представлялось ему страннымъ и очень неровнымъ. Иногда, наперекоръ либретто, написанному въ проз и очень банальному, оно возвышалось до настоящаго лирическаго волненія. Тогда оно мощно выражало суровую поэзію труда, приближающаго человка къ земл, вырывающаго его изъ центровъ высшей цивилизаціи, и сливающаго его съ здоровой и таинственной жизнью предметовъ, нетронутыхъ еще современной культурой. Но мысль Мишеля была безпрестанно увлекаема по другому направленiю, и ему удавалось ее удержать цною утомительнаго усилія. Когда занавсъ опустился надъ прекраснымъ классическимъ жестомъ сятеля, который, одинъ, ночью вручаетъ земл надежду будущихъ жатвъ, молодой человкъ вздохнулъ свободно.
Этотъ разъ онъ далъ пройти волн зрителей и остался на своемъ мст, наблюдая безъ интереса ложи, по большей части пустыя, въ глубин которыхъ двигались неясныя тни.
Г-жа Морель исчезла. Фаустина повернулась спиной къ зал, разговаривая съ дамой, сидвшей во второмъ ряду ложи, и съ господиномъ, стоявшимъ, прислонясь къ перегородк, съ перчатками и шапоклякомъ [7] въ рук. Мишель почувствовалъ прикосновеніе къ своей рук и увидлъ все такъ же улыбавшагося Дере, съ тмъ тикомъ на лиц, который безобразилъ его щеку каждый разъ, когда его монокль грозилъ паденіемъ.
— Треморъ, — сказалъ онъ, — графиня Вронская прислала меня за вами.
И онъ добавилъ:
— Поздравляю!
— Право не съ чмъ, — проворчалъ Треморъ.
Онъ постарался улыбнуться, покидая Дере, который входилъ къ себ въ ложу, но сердце у него было какъ бы въ тискахъ. Весь зтотъ вечеръ показался ему ужасно длиннымъ и утомительнымъ; у него оставалась въ душ горечь вмст съ необъяснимымъ состояніемъ возмущенія, отвращенія, поднятыхъ въ немъ непочтительнымъ изумленіемъ Дере. Онъ пришелъ искать воспоминанія, образа дорогого прошлаго или, можетъ быть, онъ такимъ образомъ оправдывалъ свое болзненное желаніе вновь увидть единственную женщину, которую искренно любилъ. Но это не важно. Въ Фаустин его жадные глаза не встртили боле самой Фаустины, но лишь слабое отраженіе такъ горячо желаннаго образа прежнихъ дней; его глаза болзненно столкнулись съ незнакомымъ силуэтомъ этого „роскошнаго созданія“, идеальная красота котораго осквернялась сластолюбивымъ восхищеніемъ перваго попавшагося фата. И страдая отъ какого то душевнаго безпокойства, Мишель однако наблюдалъ свои страданія и смялся самъ надъ собою… На что же, однако, онъ надялся, этотъ вчный простакъ?
Въ кулуарахъ онъ встретился съ г-жей Морель, обмахивавшейся веромъ съ такимъ видомъ, какъ будто она умирала отъ жары, и томно разговаривавшей съ дамой, замченной Мишелемъ въ глубин ложи графини Вронской. Онъ поклонился, не останавливаясь.
Когда онъ вошелъ въ ложу, немного блдный, но настолько владвшій собой, что ни единый мускулъ не выдавалъ его волненія, Фаустина была одна и лорнировала залу.
При шум открываемой двери она повернулась:
— Наконецъ то, — сказала она.
Треморъ поклонился съ любезной и холодной вжливостью.
— Г. Дере сообщилъ мн, сударыня, что вы оказываете мн честь, спрашивая меня.
Онъ хотлъ показать съ самаго начала, немного, можетъ быть, грубо, что его посщеніе было не совсмъ добровольно.
Кончикомъ своего вера графиня Вронская указала ему на стулъ подл себя:
— Г-нъ Дере напомнилъ вамъ о вашихъ обязанностяхъ, — возразила она непринужденно. — У меня въ Париж много друзей и вс, находящіеся здсь, пришли поздравить меня съ благополучнымъ возвращеніемъ.
— Вроятно они, сударыня, имютъ больше меня правъ разсчитывать на память о себ и на свои личныя заслуги. Я, сознаюсь, считалъ себя слишкомъ забытымъ, чтобы явиться выразить вамъ свое почтеніе. Я васъ благодарю за доказательство того, что я ошибался.
Эта совершенная корректность давала, однако чувствовать что-то враждебное; но если сердце Тремора билось настолько сильно, что, казалось, должно было разорваться, голосъ его не дрожалъ.
Фаустина пристально смотрла на молодого человка.
— Ну, садитесь же, — сказала она ему тономъ любезной и примирительной вжливости.
Онъ послушался этого приказанія, и съ едва замтной улыбкой, кривившей его губы, принялся разглядывать залу.
— Прекрасный сборъ, — замтилъ онъ въ тонъ ей.
— Великолпный, — подтвердила небрежно графиня.
Называя всхъ извстныхъ лицъ, виднныхъ имъ въ зал, Марселя Прево въ оркестр, г-жу Августу Хольмесъ въ амфитеатр, министра внутреннихъ длъ въ лож и многихъ еще, Мишель смотрлъ на молодую женщину.
