Однако вы поняли, что я немного отличаюсь отъ вашихъ соотечественницъ, такъ какъ, пренебрегая посредничествомъ г-жи Бетюнъ, вы непосредственно обратились ко мн. И я хочу дйствовать съ такимъ же чистосердечіемъ и ршительностью, какъ и вы. Я согласна быть вашей женой.
— А теперь, мой милый Мишель — вполн естественно, что я васъ такъ называю, не правда ли? — мн кажется, у меня найдется тысячи вещей вамъ сказать, — о васъ, о себ, о вашей прелестной сестр. Подумайте только, я не подозрвала ничего, совсмъ ничего! Какъ хорошо вы скрыли вашу игру!
Но ваше письмо помчено Парижемъ, и я не знаю, вернулись ли вы посл того въ башню Сенъ-Сильверъ, куда я вамъ адресую свое. Тотчасъ же по возвращеніи, прошу васъ, приходите въ Прекруа, и мы побесдуемъ. Только посл того я смогу васъ считать своимъ женихомъ.
Я знаю, что французская вжливость очень церемонна, но я еще не особенно хорошо постигаю вс ея тонкости, примите же со снисхожденіемъ выраженіе моихъ лучшихъ чувствъ. С. Севернъ…“
Мишель задавалъ себ вопросъ: не сталъ ли онъ игрушкой внушеній, исходившихъ отъ Дарана и Колетты, благодаря ихъ неотступнымъ совтамъ?
Замокъ Прекруа, иностранка, воспитательница… воспитательница у Бетюновъ, С. Севернъ…
„Сара! — воскликнулъ онъ, — миссъ Сара… воспитательница, эта сантиментальная старая два. Кто только могъ затять эту глупую шутку и написать подобное письмо?“
Но онъ перечелъ внимательно письмо и изъ того, что оно было написано просто, хорошимъ французскимъ языкомъ, безъ романтической ходульности, безъ всякой словесной восторженности, онъ могъ заключить, что его нельзя было приписать какому нибудь мистификатору, который не преминулъ бы развернуться въ самыхъ чувствительныхъ изліяніяхъ, собрать въ немъ самые позтическіе эпитеты и сыпать самыми удивительными англицизмами.
Тонъ его, напротивъ, былъ простой, серьезный, благоразумный. Письмо, несмотря на содержаніе, было написано совершенно не шутливо, и лишь вспомнивъ годы и странности старой двы въ связи съ нкоторыми мстами письма: это деликатное напоминаніе о теоріи сродства душъ — „намъ предопредлено не оставаться чуждыми другъ для друга“, — явную боязнь показаться слишкомъ смлой, намекъ на молодость, довольно спорную, наивно извиняющуюся въ томъ, что она не пугается, это — „мой милый Мишель“, немного поспшное, — хотлось улыбнуться. Что же касается этого восхитительно-простодушнаго: „я ничего не подозрвала“, „какъ вы хорошо скрыли вашу игру“ — мистификаторъ употребилъ бы здсь фразы въ род: „я едва осмеливаюсь считать себя любимой“ или „я воспрещала себ видть въ вашемъ вниманіи что-либо иное, кром состраданія“ — отголосокъ скучныхъ и немного утомительныхъ намековъ, которые облюбовали въ прошломъ году г-жа Бетюнъ и ея сынъ съ того вечера, когда Мишель изъ сочувствія къ ея одиночеству пошелъ посидть съ миссъ Сарой, дружески разговаривая съ ней о прекрасной погод и о школьномъ преподаваніи въ Америк.
По нкоторомъ размышленіи не оставалось никакого сомннія: письмо, прибывшее въ башню Сенъ-Сильверъ, было конечно слдствіемъ дурной шутки, но оно не было непосредственно дломъ злого шутника. Бдная воспитательница сама его написала своимъ лучшимъ и самымъ чистымъ стилемъ; она отвтила, ничего не подозрвая, на дйствительно полученное ею предложеніе. Въ то время какъ Мишель припоминалъ поддразниванья своихъ друзей въ Прекруа, воспоминаніе о недавнихъ хитрыхъ планахъ Клода пришло ему также на умъ. Развеселенный затянной первоапрльской шуткой надъ класснымъ наставникомъ, и зная, что почеркъ Мишеля одинъ изъ тхъ, которымъ легко можно подражать, лицеистъ ршилъ расширить поле своихъ дйствій и отправить письмо „1-го апрля“ бдной миссъ Сар, принявшей его вполн серьезно и прочитавшей удивительное посланіе, не обративъ вниманія на фатальное число. Клодъ конечно не надялся на такой полный, ни, въ особенности, на такой продолжительный успхъ своей шутки.
Оскорбленный тмъ, что его примшали къ этой глупой исторіи, и полный сожалнія къ несчастной, которой втренность Клода боле коснулась, чмъ его самого, Мишель счелъ своевременнымъ отправиться въ Прекруа, передать г-ж Бетюнъ полученное имъ письмо и выдать безъ замедленія очень вроятную виновность будущаго бакалавра. Затмъ онъ подумалъ, что г-жа Бетюнъ разскажетъ все своему мужу, а этотъ послдній, вспыльчивый до такой степени, что въ минуты гнва не въ состояніи соразмрять ни своихъ словъ, ни своихъ поступковъ, наложить, можетъ быть, на Клода слишкомъ жестокое и, главнымъ образомъ, слишкомъ грубое наказаніе.
Самымъ разумнымъ и самымъ человчнымъ являлось ршеніе сдлать тайно и непосредственно выговоръ Клоду, приказавъ ему самому написать миссъ Сар письмо съ почтительнымъ объясненіемъ и прочувствованнымъ извиненіемъ. Итакъ, Мишель ршилъ на слдующій же день написать своему юному другу; Бетюнъ, который собирался отправиться въ Шантильи, ничего не узнаетъ о посланіи, и происшествіе закончится довольно благополучно.
