„Гадкій, скрытный братишка! Оно очаровательно, твое похожденіе въ „Зеленой Гробниц“. Но знаешь ли, отъ кого я узнала о немъ сегодня и знаешь ли, кто была его героиня? Право, я могу съ трудомъ поврить, что вы настолько оба измнились, чтобы ты ее совсмъ не узналъ, а она догадалась кто ты, только благодаря башн Сенъ-Сильвера? Я спрашиваю себя, не играли ли вы оба безсознательно одну и ту же игру, такъ какъ, обнаруживъ наконецъ твое имя, маленькая плутовка воздержалась назвать теб свое. Во всякомъ случа я никогда не могла бы пожелать боле поэтической обстановки для встрчи моего брата съ моей маленькой Занной, и мн покажется теперь ужасно банальнымъ представить г-на Мишеля Треморъ миссъ Сусанн Севернъ-Джэксонъ (Севернъ — имя ея пріемнаго отца) въ обыкновенной гостиной.
„Бдная малютка! Я была вполн довольна, когда увидла изъ ея письма, что она въ Прекруа у Май Бетюнъ, балующей и лелющей ее, какъ бы я сама ее баловала и леляла. Мн ужасно стыдно, но я почти рада тому, что миссъ Стевенсъ была достаточно больна, чтобы секретарь сталъ ей настолько же не нуженъ, насколько становилась необходима сидлка. Вс эти событія были предначертаны. Нужно было, чтобы миссъ Сара выводила изъ себя всю зиму Май Бетюнъ и чтобы миссъ Стевенсъ слегла въ постель весной, для того чтобы моя прелестная кузина, воспитательница Модъ и Клары, встртила въ одинъ дождливый день въ лсахъ Ривайера врнаго своей голубятн владльца Сенъ-Сильвера?
Мишель сложилъ это письмо вчетверо, разорвалъ его и бросилъ куски въ каминъ. Воспитательницей Бетюновъ была теперь не миссъ Сара, а миссъ Севернъ, она же велосипедистка „Зеленой Гробницы“ и внучка тети Регины, молодая кузина, которую Колетта называла еще ея дтскимъ именемъ, маленькая Занна, засыпавшая въ 15 лтъ такъ мирно за дессертомъ… Колетта не могла выразиться боле справедливо; дйствительно, казалось, что вс обстоятельства спутались, чтобы содействовать одному и тому же результату, но Мишель былъ далекъ отъ того, чтобы разсматривать слдствіе столькихъ причинъ такъ же просто, какъ его сестра, и восхвалять, подобно ей, искусство невидимой руки, которая, казалось, сплела его судьбу. Рокъ завелъ его въ западню; теперь задача состояла въ томъ, чтобы оттуда выбраться.
Хотя письмо Колетты освщало темный пунктъ, все же оно не помогло молодому человку распутать это глупое положеніе. Проектъ написать Клоду становился неисполнимымъ. Миссія вывести изъ заблужденія главную жертву безразсудной шутки делалась теперь слишкомъ щекотливой, чтобы ее препоручить виновному.
Самое благоразумное ршеніе было разсказать все г-ж Бетюнъ и положиться на ея женскій тактъ. Уши Клода конечно немного потерпятъ вслдствіе этого объясненія, но Тремору не приходилось бояться для автора столькихъ бдствій, сколько отъ чрезмрной временами строгости самого Бетюна.
Все его состраданіе обратилось на его молоденькую, малоизвстную ему кузину. Просто, безъ колебаній она согласилась отдать свою прекрасную молодость человку, который, ей казалось, ея любилъ, а онъ собирался оттолкнуть безцнный даръ, онъ собирался грубо сказать: „вы соглашаетесь выйти за меня, мрачнаго, угрюмаго, разочарованнаго во многомъ; но я отказываюсь отъ васъ, которая вся — красота, вся — надежда и вся — радость“.
Бдное дитя! Она уже много страдала, теряя одного за другимъ своихъ родителей, свою бабушку, своего дядю, всхъ естественныхъ покровителей ея слабости, ея неопытности; но въ 20 лтъ рдко теряютъ вру въ жизнь, рдко ея боятся, рдко не ждутъ отъ нея чудесныхъ сюрпризовъ.
