— Много. У меня есть подруги, боготворившія своихъ жениховъ, которыя проводятъ время, злословя своихъ мужей. Он ревнивы и невыразимо страдаютъ изъ-за незначительныхъ причинъ… Между тмъ какъ я вижу вокругъ себя превосходные браки, которые при начал, вроятно, совершенно не были романтичны. Я не назову вамъ Бетюновъ, чтобы васъ не приводить въ негодованіе; но Колетта и Робертъ! Вотъ люди, любящіе другъ друга и не мечтающiе о невозможномъ! Семейная жизнь Колетты — это мой идеалъ. И теперь, если бы вы нашли, что я очень разборчива и очень честолюбива для бдной скромной воспитательницы, я вамъ отвчу, честолюбива или нтъ, я вполн госпожа надъ собой; мое маленькое состояніе защищаетъ меня отъ нужды; работа надодаетъ, но не пугаетъ меня; если я не выйду замужъ, я быстро утшусь въ этомъ. Я принадлежу, я вамъ въ этомъ созналась, къ категоріи разсуждающихъ молодыхъ двушекъ… Когда вы мн оказали честь, попросивъ моей руки, я обдумывала. Не только вы мн кажетесь соединяющимъ требуемыя качества, но вы еще къ тому же братъ Колетты, которую я очень люблю, племянникъ моей бабушки, которую я сильно любила, и мой кузенъ, котораго я расположена также любить… Я не могла встртить лучше. Вотъ почему я вамъ отвтила тотчасъ же „да“. Но я откровенна и очень честна. Если вы мечтали обо мн, какъ о совсмъ другой, если вы хотли быть обожаемымъ своей женой и проводить время въ ворковань — берегитесь жениться на мн. Я буду для васъ честной маленькой женой, добрымъ товарищемъ, когда это нужно, я васъ буду уважать, буду любить спокойно, по собственному вкусу, я не знаю, хорошъ ли онъ… но я никогда не буду васъ обожать. Я совсмъ неспособна страстно любить.
Сюзанна Севернъ произнесла эту маленькую рчь со спокойной простотой и ясностью, которую особенно подчеркивалъ удивительно чистый тембръ ея голоса.
Сначала Мишель слушалъ ее съ удивленіемъ, затмъ съ чувствомъ возмущенія, наконецъ съ снисходительнымъ любопытствомъ. Онъ догадывался по нкоторому дрожанію этого чистаго голоса, что здсь было нсколько дланное мужество въ этой чрезмрной откровенности, а взглядъ двухъ чистыхъ глазъ давалъ ему понять, что наврно было много невинности подъ этой отвагой.
— Вы странное дитя! — сказалъ онъ.
— Не думаю, — возразила она, — только я не проводила половину моего времени, мечтая при звздахъ, а остальное за чтеніемъ романовъ; я знаю, что жизнь не романъ, и что звзды блестятъ далеко отъ земли… Затмъ я чистосердечна, искренна сама съ собой, что часто бываетъ довольно трудно… Но я понимаю, что изложеніе моихъ принциповъ васъ удивляетъ. Вы думали, что я люблю уноситься въ міръ романтическихъ грезъ, не правда ли? — добавила она, и ея тонъ придавалъ этимъ словамъ нчто непреодолимо смшное.
Мишель не могъ не разсмяться.
— Да, я считалъ, что вы любите „парить“, или врне я этого боялся.
— Вы этого боялись? — повторила молодая двушка.
Она замолчала, подумала и ршительно сказала:
— Мишель, въ теченіе нашего разговора, я убдилась, что вы меня не любите. Зачмъ хотите вы на мн жениться?
У Мишеля потемнло въ глазахъ; до сихъ поръ онъ слушалъ безъ задней мысли, отдавшись на волю обстоятельствъ.
Но Сюзанна продолжала спокойно:
— Мое знаніе жизни, такъ же какъ и знакомство съ романами, неглубокое; однако, мн кажется, если бы вы меня любили, вы не слушали бы съ такимъ спокойствіемъ то, что я вамъ только что сказала: мн кажется, вы бы уже отвтили на мой послдній вопросъ… Слдовательно, вы меня не любите и тогда… Я почти бдная, у меня нтъ семьи, нтъ связей… Почему желаете вы, чтобы я была вашей женой?
Вопросъ былъ ясенъ. Зачмъ не былъ онъ поставленъ раньше? Вдь теперь, посл ихъ разговора, молодая двушка иметъ право думать, — если наконецъ правда ей будетъ открыта, — что человкъ, которому она такъ искренно исповдалась, насмялся надъ ней и надъ ея довріемъ?
Мишель хотлъ сразу сознаться въ вин Клода и своей, молить Сюзанну о прощеніи, но непреодолимый стыдъ заставилъ слова застыть на его устахъ, и онъ считалъ себя настолько же виновнымъ въ малодушіи, удерживавшемъ его въ продолженіе цлаго часа, какъ Клода въ его жестокой шалости. Одинъ моментъ онъ уставилъ свой взоръ въ арабески ковра, завертвшіяся передъ нимъ, затмъ онъ поднялъ голову; его ршеніе было готово.
