— Прелестные люди! спросите Мишеля, — отвтилъ адвокатъ, вспоминая, какъ избгалъ всякаго общества его шуринъ, едва очутившись въ башн Сенъ-Сильвера.
Однимъ прыжкомъ Сюзанна поднялась, отбросила далеко наполовину выкуренную папиросу и пошла облокотиться на перила подл своего кузена.
— Майкъ, — сказала она, — не будьте брюзгой, назовите мн интересныхъ людей въ Ривайер!
— Имя имъ легіонъ! — отвтилъ Треморъ изъ духа противорчія, желая любезностью показать несправедливость легкой насмшки г-на Фовеля.
— Это довольно неопредленно… точне.
— Охотно, — продолжалъ Мишель съ той же любезностью. — Есть Понмори, отецъ и пять сыновей!
— Пять сыновей, o, dear me! [23]
— Это васъ интересуетъ? — замтилъ молодой человкъ немного иронически. — Трое младшихъ еще дти; для васъ значитъ имютъ значеніе только двое старшихъ, не такъ ли?
— Конечно, — подтвердила Сюзи съ нсколько вызывающей ноткой въ голос.
— Леону 28 лтъ, — сказалъ Мишель, вновь взявъ тонъ покорной любезности, — это адвокатъ, серьезный малый.
— Холодный видъ, бакенбарды и фразы! Я это вижу отсюда… дальше…
— Благодарю Сюзанна, — закричалъ г-нъ Фовель.
— У васъ нтъ бакенбардъ, во-первыхъ, затмъ вы прелестны и затмъ вы это такъ же прекрасно знаете, какъ и я. А другой?
— Другой? Гастонъ, — продолжалъ терпливо Мишель; — ему 25 лтъ; его главное занятіе, кажется, продать состояніе своей матери.
— Однако неглупъ, этотъ! Затмъ?
— Затмъ есть еще г-динъ Ланкри, нотаріусъ, ушедшій отъ длъ, и его дочь, г-жа де Лоржъ, носящая двойную фамилію съ тхъ поръ, какъ овдовла.
— Послушай-ка Мишель, мн разсказывали на ея счетъ исторіи… — перебилъ г. Фовель.
— О! и мн также! — отвтилъ, смясь, Мишель.
— Разскажите ихъ мн! — воскликнула съ увлеченіемъ Сюзанна.
Мишель боле не смялся, этотъ вопросъ его шокировалъ.
— Я ихъ забылъ, — возразилъ онъ холодно.
— Все равно, я ихъ узнаю отъ Роберта. Г-жа де Лоржъ хорошенькая?
— Это какъ для кого, шикъ есть, но шикъ дурного тона, вотъ и все!
— А… затмъ, кто другіе?
— Мой другъ Жакъ Рео, только что женившійся и для котораго я снялъ виллу „Ивъ“.
— Г-жа Рео красива?
— Прелестна.
— Блондинка?
— Брюнетка.
— А… затмъ?
— Сестра г-жи Рео, м-ль Шазе, очень милое дитя, Поль Рео — братъ Жака…
— Очень милый юноша… О! его я знаю, — сказала спокойно Сюзанна.
Мишель сдлалъ движеніе удивленія.
— Вы его знаете?
— Онъ былъ въ Канн прошлую зиму… мы играли въ теннисъ, онъ… немного шалопай…
— Очень большой шалопай, — продолжалъ Треморъ, обрвшій вновь свое хладнокровіе. — Онъ вышелъ съ дипломомъ изъ института гражданскихъ инженеровъ скоро будетъ два года и окончилъ свою военную службу прошлую осень, но я сильно подозрваю, что онъ слдуетъ примру Гастона Понмори съ тою только разницею, что „продаемое состояніе“на этотъ разъ очень легкое, скоро будетъ все переварено. Жакъ огорченъ безпечностью своего брата.
— Ба! у юности свои права! А затмъ, кто еще?
— Вы ненасытны, я не знаю больше никого. — Мишель истощилъ все свое терпніе. Въ томъ состояніи духа, въ которомъ онъ находился, этотъ разговоръ могъ только его раздражать и мало-помалу вывести изъ себя.
По прежнему, опираясь обоими локтями на баллюстраду, онъ наклонилъ голову на столько, что оперся ею на открытия ладони и замолчать.
— Твоя память меня сокрушаетъ! — воскликнула Колетта. — А Лангиль, его ты забылъ? Живописецъ, ты знаешь, Занночка? И Сенваль! Прекрасные люди, принимающіе у себя всегда массу народа. И Раймондъ Депланъ, ихъ кузенъ, другъ Мишеля… Наконецъ, Сюзи, я могла бы еще прибавить Бокура, супрефекта, товарища прокурора, депутата округа, разныхъ чиновниковъ, священника и еще многихъ другихъ лицъ!
— О! хорошо, хорошо! Этого вполн достаточно для моего счастья! — сказала Сюзанна весело.
Улыбающаяся она повернулась къ Мишелю, закуривавшему въ глубокомъ молчаніи новую папироску.
— Вы не будете очень ревновать, — спросила она, — если эти господа станутъ чуточку за мной ухаживать.
— Ревновать? я? ахъ! Боже, нтъ, — возразилъ Мишель, яростно бросая спичку, которая потухла, упавъ на песокъ.
— Вы нелюбезны, мой дорогой?
— Почему? — поправился онъ боле примиряющимъ тономъ. — Я нахожу, что ревность оскорбительна. Я имю довріе къ вашей прямот, вотъ и все.
Она немного сухо разсмялась.
— Frailty, the name is women [24], — пробормотала она тихо, и тмъ скользящимъ шагомъ, который временами у нея являлся, вернулась къ Колетт.
— Я вижу, — ршила она громкимъ голосомъ, — что Ривайеръ — маленькая Капуя! [25]
Черезъ нсколько минутъ, такъ какъ свжесть стала чувствительна для слишкомъ легко одтыхъ дамъ, вс вернулись въ гостиную и разговоръ продолжался, дружественный и немного вялый, какъ обыкновенно бываетъ между людьми, встречающимися каждый день. Въ половин одиннадцатаго Мишель поднялся, чтобы прощаться. Онъ узжалъ съ однимъ изъ первыхъ утреннихъ поздовъ и потребовалъ, чтобы ни сестра, ни невста не провожали его на станцію. Онъ дружески поцловалъ Роберта, поцловалъ Колетту, говорившую слишкомъ быстро и голосомъ, дрожавшимъ уже въ продолженіе нсколькихъ минутъ, затмъ онъ протянулъ руку Сюзанн.
