несложных интегралов и задачка типа — из пункта «А» в пункт «У». Я успела решить свой
вариант, Виткин и проверить еще пару соседских. Мы получили по «четверке», «отлично»
почему-то не ставили никому, и довольные пошли хвастаться родителям.
Подготовка к следующему экзамену — диктанту по украинскому языку — заняла ровно
одно предложение.
— Запомни! — учила меня Витка. — Как слышишь, так и пишешь! И ВСЕ.
Я доверяла подруге, тем более что она имела в табеле «5» з рідної мови, а я в этой графе
имела запись «не вивчала». Пунктуацию Витка обещала наводить пожирнее, чтобы мне сзади
было лучше видно, а вся украинская грамматика укладывалась в единственное
вышеупомянутое правило.
Писали мы «фрагмент одного из великих произведений великого Кобзаря». В общем, что-то
из Шевченко. Я неукоснительно следовала «единственному правилу». Но то ли правило поняла
слишком буквально, то ли со слухом у меня были проблемы, то ли со зрением…
В общем, после оглашения результатов, то есть позорного их вывешивания на стенах
вузовского коридора, наше оскорбленное достоинство потребовало сатисфакции! В смысле
апелляции.
Какой ручкой, синей или красной, был написан мой диктант, было непонятно. Оригинал
произведения я потом отыскала. Вот только одно предложение:
«Тільки де-не-де стоять край нього корчми з величезними стодолами та глибокими
криницями, що викопано їх, властиво, для московських фурщиків, бо наші чумаки ніколи не
спиняються в корчмах; а вздовж шляху часто трапляються земляні, порослі пирієм, різні на
вигляд шанці — то більші, то менші».
В моем варианте предлог «де-не-де» был написан в строгом соответствии «единственному
правилу» — «ДЭ НЭ ДЭ». А смысловую нагрузку словосочетания «з величезними стодолами» я
изменила самым кощунственным образом. В результате у меня получились ВЕЛИЧЕЗНІ СТО
ДОЛЛИ, что экзаменаторы сочли за непристойный намек на иностранную валюту. Шутка.
Мы получили двойки! Обе. Мечта освоить таинство Управления Автоматизированными
Системами растворилась в горьких слезах поражения. Плакали. Правда! Навзрыд. От обиды.
От несправедливости судьбы и неудачного расположения звезд. Спасибо, звезды! Как я вам
сейчас благодарна.
Они же, звезды, расположились неудачно и по отношению к ХИРЭ. По украинскому языку
там был не диктант, а СОЧИНЕНИЕ. Я решила даже не ходить. Не позориться.
Третьим «самым главным выбором» стал выбор по принципу «зона без языка». В
педагогическом
мне
попался
факультет
с
понятным
названием,
к
тому
же
экспериментальный — там все сдавали только один экзамен — биологию. За две недели я
перечитала весь школьный курс. Это четыре тоненькие книжки — ботаника, зоология, общая
биология и анатомия. Жутко интересно, кстати. Я легко поступила и провела прекрасные пять
лет жизни.
Только на третьем курсе мы стали взрослее и начали понимать, что выбор высшего учебного
заведения и будущая профессия — это необязательно одно и то же. И если поступил в
педагогический — это еще не значит, что нужно состариться и умереть училкой
кацапетовского УВК.
Витка в результате не поступила никуда. Сейчас она — Виктория Владимировна — очень
ценный работник очень крупной корпорации.
Я до сих пор пишу с ошибками, за что редактор (кстати, биофизик по специальности) меня
тихо ненавидит. :) А моя шестилетняя дочь хочет стать губернатором.
P. S. На «фы» начинается, на «и» кончается…
— Ну что же вы, родители, такие недогадостливые?! Ф циркИ я хочу работать!!!
P. Р. S. Детская мечта, можно сказать, осуществилась. Бу-га-га.
У МЕНЯ БУДЕТ МАМА
По дороге я раскладывала на молекулы понятие «альтруизм». Мы ехали в семью, где шесть
(или девять) детей. Чужих. Зачем? Просто так? Так не бывает!
Нет, я верю, что в отдельно взятом случае Ахметов может быть альтруистом. Или Мадонна, как вариант. В общем, верю в альтруизм как в явление, которое можно (или нельзя) себе
позволить.
Проезжая мимо замков и дворцовых сводов (не преувеличиваю, сами проедьтесь) в
Харьковском районе с картой на коленях, мы всматривались в номера домов. Правда, нужный
нам оказался просто домом, я бы даже сказала, домиком.
