– Спасибо, Шах, – Слава махнул капитану, и тот, как по команде, открыл дверь.
– Я убью тебя! – взревела, пытаясь выбраться наружу, но ноги запутались в свисающем ремне безопасности.
– Воу-воу… Полегче, гражданочка, – Шахов с силой одернул меня за лямку рюкзака. – Угрозы в присутствии сотрудников полиции?
– А я откуда знаю? Вдруг вы из театра сбежали, чтобы воровать людей из университетов? – я буквально выдернула рюкзак. – Так что не рассказывайте мне тут про закон. Моё задержание вне правового поля, а вы не имеете санкций для ареста и задержания. Я запомнила твою фамилию, капитан! И ты мою запомни, потому что не тому человеку ты пару в универе решил сорвать!
– Понял, Шахов? – грохнул смехом Мятежный. Он что там – веселится? Смешно ему, мля? – Беги давай, пока тебя самого не задержали.
– Понял. Убегаю…
Мужчины явно веселились. А вот мне было совсем не до шуток. Голова гудела, а пульс бил по венам с такой силой, что в горле отдавалось.
– Ты не пришла на работу, – мимоходом бросил Слава и зашел в дом, оставив дверь открытой.
За неделю, что прошла с момента моего визита, дом сильно изменился. На подъездной дорожке появилась мраморная брусчатка, красиво бликующая на осеннем солнце. Не было тут ни вагончиков строителей, ни тяжелой техники, да и Добби Добидовича нигде не видно было. Я даже осмотрела ближайшие деревья, вдруг Мятежный и правда его подвесил на сук? Из постоянного здесь только раскуроченный газон территории и все та же одинокая ромашка в центре горки.
– Да не буду я на тебя работать! – скинула кроссовки и помчалась по уже знакомому коридору. – На каком языке тебе объяснить это?
Мятежный был странный… Босой, в широких джинсах с драными коленями и белой футболке, что так тесно обнимала его торс. Да он словно красуется, хвастается идеально узкими бёдрами, шикарным мышечным каркасом и мощными руками.
Он как стена. Крепкая. Надежная. Непрошибаемая.
И силой от него пахнет. Этот сладкий аромат дурманом ложится на рецепторы, кружит голову, и ты мучительно медленно тонешь в его капкане.
От него несет опасностью. Но не той, от которой поджилки трясутся. А той, от которой мышцы живота перекручиваются канатами, заставляя корчиться от тянущей боли.
Не могла оторваться. Скользила по крепкой шее, по груди и застыла на кистях. По тыльной стороне ладони тянулся рисунок татуировки. И я вновь инстинктивно приподнялась на цыпочки, чтобы рассмотреть получше. Сука! Вера, он тебя украл! Силой привёз в свои владения, а ты тут его портаки рассматриваешь?
Молчание затянулось. И Слава всё понял, это явно. Губы его дрогнули, в глазах вспыхнул огонек. Да нет… Там целый костер разгорелся, на которых ведьм сжигали. Взгляд стал необычным каким-то. Загадочным, с лёгким прищуром подозрения. Да он сканирует меня! Стоит тут такой и нагло зырит, будто всё про меня уже понял.
– А тебе как передать моё огромное желание трудоустроить студентку?
– Против моей воли?
– Конечно, – он всплеснул руками и отвернулся к кофемашине. – Путем угроз и шантажа. Ну? Когда ждать проект?
– Слав, скажи прямо, чего ты хочешь? – я вздохнула и опустилась в кресло. – Хватит титьки мять, просто скажи, и всё.
– Отличная идея, – этот поганец обернулся и буквально царапнул по моей груди быстрым взглядом, а потом снова спрятал морду свою хитрую.
Э! Чувак, ты чего отвернулся? Размерчиком не угодила? Привык к силикону? Даже обидно как-то стало!
– Я хочу просыпаться утром, и чтобы душа пела. Но увы… Приходится снова и снова смотреть на это уродство, – Мятежный поставил на стол две чашки кофе, молочник, корзинку с моими любимыми козинаками и тарелку с фруктами. – Персики, клубника, малина?
– Терпеть не могу, – я кое-как сглотнула слюну, смотря на крупные ягоды, что так и манили меня. – Клюква, крыжовник и ирга есть?
– Нет, – он сел в кресло напротив, сложил на груди руки, просто уничтожая меня взглядом.
– Тогда мимо, господин Мятежный.
– А ты девушка оригинальная, я смотрю.
– А вы все по шаблонам, да? Скучный стандарт женской красоты с толикой вмешательства пластических хирургов? – взяла чашку и сделала глоток.
В животе урчало, я со вчерашнего утра ничего не ела. Сначала клуб, потом этот тупой пеший трип по городу. Я же после той прогулки рухнула спать и очнулась только от будильника! Помню, как дошла до квартиры под тяжестью его взгляда, помню, как сняла ботинки, и всё… Тьма и морок. А в универе так и не удалось перекусить.
– То есть ты не голодная?
– Вы решили поухаживать, что ли?
– Ты определишься, в конце концов, нет? Если на Вы, то Вячеслав Андреевич.
– Ты, Вячеслав Андреевич, темнишь, и это мне не нравится.
– А что тебе нравится?
– Нравится чесать спину о косяки в доме, спать на батарее и есть то, что даст хозяин.
– Да ты очень оригинальная, – он впервые рассмеялся. Да так громко, откровенно и по-мальчишески. – Киса, значит?
– Какая есть. Все? Разговор окончен? А то мне ещё перед преподом извиняться. Она и так на меня смотрела как на дуру, а теперь и сумочку будет прятать, ведь я в её глазах уже рецидивистка. Не меньше.
