Вера застыла, осматривая пространство домика. Шале и правда было небольшим, если не сказать – крохотным. Круглый стол, чугунный камин, диван и огромная кровать под стеклянным куполом. И в подтверждение своих слов я рухнул в мягкость подушек, направляя взгляд наверх, но только бы не на неё.
– То есть на джентльменство рассчитывать нет смысла?
– Дядь, так кушать хотца, что аж переночевать негде? Вот дом, за который ты так отчаянно сражалась, дальше-то что?
– Сука… – прошептала она, думая, что не услышу. Но её ядовитое шипение эхом загуляло по окнам, врезаясь мне в мозг стрелой арбалета. И хорошо стало… Эти её эмоции были такими настоящими, правдивыми.
Приподнялся на локтях, рассматривая танец разъяренного медвежонка. Вера раскидывала вещи, с психом сбросила плед и так нагло прощеголяла мимо меня всего в метре…
Дрянь! Ну какая же ты дрянь!
Мои зубы крошились от силы сжатия челюстей. Сжирал её взглядом, скользил по аппетитным формам, силясь не рассмеяться над милым пингвинёнком на её белых трусиках. Терпел не потому что боялся истерики, а потому что не мог. Просто изучал, оценивал и подыхал…
Как придурок следил за покачивающейся подвеской пирсинга в её пупке, скользил по дерзкой заднице, тонкой талии и по-девичьи борзо торчащим сиськам. Твёрдые соски буквально вспарывали хлопок топа, а тяжесть плоти творила ад. Они как маятник колдуна вихляли из стороны в сторону, надрывая по волокнам мою выдержку. Не шевелился, боялся испугать треском рвущейся от перевозбуждения ткани.
Мазохист, блядь…
Отвернись! Не смотри! Спать ложись, охотник. Но нет…
С упоением следил за её передвижениями, понимая, что получил даже больше, чем рассчитывал.
Вера подошла так близко, что член жалобно задёргался. Наклонилась, опираясь рукой всего в сантиметре над моей головой. С её длинных волос стекала вода, падала на мою раскаленную кожу. Чувствовал её резкие выдохи. Считывал, как пульс, чтобы броситься тренировать искусственное дыхание. Молился, чтобы перестала дышать! Чтобы рухнула в обморок! Только бы прижаться к этим мягким губам.
Но эта молодая сучка изводила меня! Каждое её движение было выверено до такой точности, что шансов не сдохнуть у меня всё же не осталось. В темноте дома стёкла превратились в зеркала, в гладкой поверхности которых отражалась её попка с забавным пингвинёнком на трусах.
– Блядь, – выдохнул я… Пальцами стиснул простынь, когда понял, что задумала эта девчонка. И так вовремя… Вера попыталась выдернуть из-под меня одеяло, но не рассчитала силы. Руки подогнулись, и она буквально рухнула лицом на меня.
Внутри все вспыхнуло… Кожей живота ощущал её истошный крик, тепло дыхания, нежность язычка.
– Ты специально? – она вскочила почти мгновенно, не дав насладиться тем, как елозит в сантиметре от моего паха. – Гад!
– Верочка, – я перехватил её запястье, спасая себя от звонкой пощёчины. – Пока у меня больше аргументов думать, что всё, что ты делаешь сейчас – четкий план по соблазнению взрослого дяденьки. Зачем спасла меня от компании той славной барышни? Зачем обманом утащила в дом? Зачем сняла этот сраный плед? Чтобы доказать, что был неправ насчёт груди?
– То есть всё же не прав? – в её голосе остался только хрип. Губы дрожали, но не от обиды… Она изо всех сил пыталась не растянуться в довольной улыбке. Смотрела в глаза без страха, стыда и прочей напускной дребедени.
– Неправ, – дунул, и от теплого воздуха по её коже побежали мураши. Проследил за их суетливой траекторией ровно до края топорщащегося топа, что так несправедливо скрывал от меня её прелести. – Дяденька слеп, глуп и нуждается в визите к офтальмологу. Быть может, это баллончик лака внёс коррективы в остроту моего зрения?
– А дяденька тот часом от ночной эякуляции не скончается? – Грушенька вновь нагнулась, задоря легким касательным соприкосновением наших носов. – Трубы надежны? Не рванут в самый неподходящий момент?
– Думаешь, пора проводить опрессовку?
– Посоветуйтесь с врачом, Вячеслав Андреевич, но не с тем, что офтальмолог, – Вера выхватила подушку, оттолкнулась и, нагло виляя бёдрами, прошагала к велюровому дивану рядом с камином.
– Слушай, Вера Дмитриевна, а ты, говорят, в медицинском училась? Не проконсультируешь?
– Так я хирургом когда-то хотела стать, – эта дрянь плюхнулась на диван, сложив ноги в позе лотоса, замотала влажные волосы на затылке, чтобы мне лучше были видны её красивые плечи и глубокие ключичные впадины, в которых до сих пор сверкали капли дождя. – А вам к урологу. Я к пиписькам взрослых дяденек могу присмотреться только перед ампутацией. Вы уверены, что именно это вам нужно?
И я не выдержал… Рухнул на спину, заливая помещение громким смехом. Этот звук неконтролируемым потоком водопада опустошал меня от тревоги, напряжения и всякого мусора, что скопился за день. Ну что за гадюка? Мало кто мог меня развеселить вот так, чтобы захлёбываться смехом. Мало кто осмеливался дерзить, не боясь перейти тонкую грань между откровением и вседозволенностью. А эта вообще берегов не видит. Несётся, не видя ни знаков, ни граней разумного.
