– Счастливого полёта, мам. Но давай договоримся, что этот позор останется между нами. Не нужно навязывать отцу своё мнение, а то он расстроится, что его жена сожалеет о столь шокирующей разнице в возрасте! Папе скажи, что у меня зачёт.
Знала, что перегнула. Понимала, что позволила себе лишнего!
Но ничего поделать с собой не могла.
Было так обидно, так больно!
Можно подумать, мне не страшно. Но нет! Взрослому поколению мало груза своего опыта, они и с детьми им так щедро делятся, даже когда этого совсем не нужно.
Я выросла, наблюдая любовь своих родителей. Они полноценны как врозь, так и вместе. Дополняют друг друга, создают новую реальность, где помимо быта есть что-то большее. Они не ссорятся, лепя пельмени на Новой год, хотя вся семья знает, что отца это жутко бесит, а мама молчит, когда зимой наш загородный дом превращается в пункт паломничества его родственников, которых нужно веселить, кормить и обстирывать. Она смирилась и с тем, что отца вечно нет дома, все так надеялись, что с выходом на пенсию всё изменится, но как же мы ошибались. Да, ему уже много лет, вот только запалом он ещё с некоторыми молодыми потягаться может.
Вот на этом я выросла. И не то что всегда мечтала о разнице в возрасте, нет. Но я просто знала, что так тоже может быть, что так нормально!
А оказалось…
Даже не заметила, как спустилась в паркинг, дошла до своей малышки, открыла дверь… И застонала…
На водительском сиденье стояла огромная корзина белоснежных роз.
– Ну, вот что ты за гадость безмятежная! – опустилась в кресло, зарываясь носом в облако нежности лепестков.
Глава 35
Это было странно…
Безумно странно, когда впервые за долгие годы ты не просто вынужден, ты желаешь перестроить свою жизнь. Даже ценой ментального здоровья своей секретарши, что уже прячется под стол, лишь бы не пересматривать график в четвёртый раз за неделю.
Оказалось, что вечерние встречи, переговоры, ужины в знак уважения и замасливания нужных мне людей идут в параллель с желанием обнять Грушу.
Мне хватило двух дней, чтобы понять, как делать не стоит, а как нужно. А нужно отделять то, что приносит тебе бабло, от того, что вносит смуту в странно трепещущее сердце.
– У меня пары до вечера, а ты чем займёшься? – Груша выглянула из ванной, взмахнула зубной щеткой, как волшебной палочкой, призывая меня уже наконец-то подняться с кровати. – Вставай, Мятежный! Давай-давай… Свари мне кофе!
– Суббота, Вер, – шепнул я, перекатываясь на живот. Раскинул руки по кровати, сминая подушку, насквозь пропахшую сладостью моей девочки. – Давай я грохну того, кто придумал учиться в субботу? Или закрою твой универ… Или снесу его, к чертям, в конце-то концов.
– Давай, но сначала я получу диплом, а то папочка точно выгонит меня из дома.
Вера усмехнулась, но как-то грустно. На изменения её настроения я был настроен похлеще, чем сонар какой-нибудь. Внутри всё сжималось, сердце тревогой колотиться начинало.
Обернулся, лишь мельком зацепив её потухший на мгновение взгляд. Та-а-а-ак… Очень интересно. Что за хрень?
– Вер, – подтянулся, сел и закурил. – А когда родители прилетают?
– Не знаю, – Вера мгновенно скрылась за дверью. – А что?
– Верка, ты дурочкой-то не прикидывайся, – я осмотрел спальню, что стала походить на женский будуар больше, чем гримёрная Мулен Руж. Её вещи так органично вписывались в светлый интерьер, даже не нервируя глаз.
Комод под телевизором вспыхнул яркими цветами её фотографий в рамках. Серебристый поднос – парфюмом и ароматными свечами в широких колбах. Гардеробная заполнилась джинсами, платьями, а в комоде поверх моих боксеров залегли кружевные стринги и хлопковые трусишки с пингвинами.
Сука… И не бесило же! Вот как бы ни пытался найти это деструктивное чувство, не было его. Просто улыбаешься, как придурок, роешься в цветастом барахле и вдыхаешь сладость маленьких саше с ароматом ванили. Всё собой заполонила. Ни сантиметра не оставила. И дом захватила, и душу…
– Мы уже почти три недели вместе живём, – встал через силу, наблюдая, как Вера, виляя жопкой, шлифует кисточкой по лицу. – Давай поговорим?
– Нет, – она топнула ногой и зыркнула, как маленькая, но очень злая собачка. – Слав, оставь вопрос с родителями мне!
– Хорошо, – вскинул руки, делая вид, что признал поражение в споре, сгрёб её в свои объятия, зарылся носом в волосы. – Чего ты хочешь? Ужин? Или прокатимся до спа? Вырубим телефоны и будем смотреть кино, как придурки?
– Слава Андреевич, – Вера рассмеялась и крутанулась в моих руках, чтобы в лицо смотреть. – Ты знаешь, какой у меня заказчик? Пипец просто! Всю душу мне вынул со своим газоном, говорит, дренаж плохой.
– Так пошли его куда подальше, как умеешь, да и всё.
– Не могу. Чёрт с ними, с деньгами, я себе папика богатого нашла, – прыснула она смехом, поднимаясь на цыпочки, чтобы до подбородка дотянуться. – Но вот репутацию и портфолио я себе испоганю.
– То есть ты карьеристка?
