Сердце приятно постукивало, мышцы наливались свинцом усталости, в голове стали шебуршать мысли о предстоящем дне. Он любил утро… Не за то, что мог остаться наедине с собой. А за то, что каждая секунда превращалась в томительное ожидание…
И если гора не идёт к Магомеду, то Магомед сам идёт к горе. Очевидно, так решили его дети, с диким рёвом вбегая на мансарду, чуть ли ни кубарем. Мальчишки размахивали мечами, издавали звонкое улюлюканье и бились обо все углы, чтобы усилить эпичность своего появления.
– Егор! – Мятежный шлёпнул рукой по кнопке СТОП, накинул полотенце на шею и, чуть согнувшись, чтобы отдышаться, посмотрел на сына. – Мама, кажется, говорила не играть в доме? Вы ей все вазы уже перекокали.
– Ну, ты же ей не скажешь, – вступился за брата Владик, самый младший из Мятежных. – Пацан пацана не сдаст, да пап?
– Не сдаст, конечно. Но и с наказанием сам справится, – он вытянулся, расправляя мощные плечи, отчего его сыновья сжались и стали переглядываться.
– Пап, да мы Славика пришли отлупить, – Егор бросил взгляд на двери в кладовую, не сумев сдержать ухмылку.
– Славика? А это пожалуйста, – Мятежный сел на диван, раскинул руки по его спинке, готовясь наблюдать то, о чем мечтал все эти годы…
Пацаны подорвались, распахнули сдвижную дверь и начали тыкать бедного Славика, наряженного в его свадебный костюм.
– Даму сердца его не заденьте, – Мятежный прыснул хохотом, рассматривая старенький манекен, облаченный в свадебное платье, в котором выходила за него замуж его дорогая супруга.
Он помнил тот день так отчетливо, так ясно он стоял у него перед глазами, что порой сердце сжималось. Помнил сбивчивое дыхание Веры, её дрожь, трепет… И тот вызов, с которым она объявила о том, что они скоро станут родителями.
Мятежный в тот день впервые ощутил страх…
Он вдруг так отчетливо осознал, что теперь от него зависит так многое… Так много людей нуждаются в нём, в его крепком плече. И слово «опора» – вдруг обрело иной смысл: наполненный, дурманящий…
Страх продлился недолго. Ну, пару минут, не больше. А вот счастье стало перманентным, бесконечным.
Нет, в их совместной жизни было разное: ссоры, скандалы, сборы вещей, но вот каждый раз всё заканчивалось одинаково – он прижимал свою невыносимую супругу так крепко, как мог, и начинал кружить в танце, пока не услышит выдох облегчения.
Он научился усмирять её бурю, а она продолжала усиливать шторм. Он убаюкивал, охранял, поддерживал, а она разжигала пламя, войдя в которое, он сгорал дотла.
Его Вера…
– Получай! – взвизгнул Владик и воткнул игрушечный меч прямо между ног мерзавца-Славика, отравляющего жизнь Мятежного все эти годы.
Он был уверен, что не потерпит нахлебника, но тогда у Славика появилась подруга, и вроде как-то уже неудобно было вышвыривать их обоих на задний двор. Они теперь были официальной парой, обучающий макет скелета и манекен с огромной головой, даже их с женой костюмы напялили… Чёрт… Это было похоже на психологический триллер какой-то!
Но Вера пошла на уступки. Она выделила молодой паре комнату на мансардном этаже, благословила их брак, и Мятежный перестал вздрагивать, входя в темноту помещений, боясь натолкнуться на Славика.
– МЯТЕЖНЫЙ!!!!! – крик доносился с лестницы, и парни втроем замерли, оборачиваясь на звук.
– О-оу… – протянул Егор и бросил в отца мечом. – Па, прикрой…
– А как же «пацан не сдаст пацана»? Вы че, малявки, кинуть меня решили? – рыкнул Мятежный, заставляя сыновей побагроветь одновременно и от стыда, и от неизбежного гнева матери.
– Пап, ну тебя она пощадит, а у нас приставку заберёт! – заскулил Владик, заталкивая свой меч в рукав Славика, но тот словно упёрся во что-то. Парень всё пытался и пытался, а потом с силой рванул ткань, и вдруг оттуда фантики посыпались… Один за другим, просто валились нескончаемым водопадом.
– Не понял! – грохнул Мятежный и в два шага приблизился к придурку-Славику. Он стал его ощупывать, обыскивать, выворачивать карманы, буквально выгребая тайник своей жены. – МЯТЕЖНАЯ!!!!!
– Упс…. – застонал Егор, понимая, что ненароком спалили мамочку.
Ой, что сейчас будет! Он двинулся по стеночке, и брата своего подтягивал, пытаясь покинуть место будущей битвы. Знал он это лицо отца: распахнутые глаза, беснующиеся желваки, вибрирующие крылья носа…
Быть беде! И лучше бы им с братом успеть смыться, чтобы не попасть под горячие руки не менее горячих родителей. Но не успел…
– Что это всё значит? – мама, застывшая на последней ступени лестницы, просто испепеляла отца взглядом. – Ты опять им разрешил изводить моего Славика? Он уже стар, болен и немощен! Оставьте вы его в покое.
– И давно ты со своим Славиком тут сладеньким балуешься? – Мятежный присел, рассматривая фантики.
Он точно помнил их… На прошлой неделе привёз конфеты ручной работы из Италии, они были такие красивые, в желтенькой бумажной обёртке, а на сгибах ленточки красные были повязаны. И тащил он их, чтобы Майку порадовать, а не чтобы жена их тайком лопала.
