Звук вырывается из моего горла прежде, чем я успеваю его остановить. Все–таки, она выбирает смерть, а не жизнь. И хуже всего, что она выбирает смерть, а не меня. Ярость и ревность опаляют мои внутренности, прожигая дыру в моей груди, и поднимаются выше, вытесняя все тепло из моего взгляда. Я берусь за манжеты и начинаю медленно отстегивать их, чтобы успеть перевернуть рабыню. Мне мешает ее извивающееся тело, когда я собираюсь пристегнуть девушку обратно. Ее голова дергается вперед, и я получаю удар в лицо, прежде чем успеваю разгадать замысел Дианы. По моей челюсти распространяется обжигающая боль.
Я снова оказываюсь перед ней, лишая ее возможности двигаться.
— Ты заплатишь за это, рабыня.
— Это будет стоить того, если завтра у тебя будет синяк, — кричит она, и в ее голосе слышится триумф. Это почти заставляет меня улыбнуться, но злость от предыдущей выходки рабыни, по–прежнему разъедает мой разум.
— Если моя кожа посинеет, то ты расплатишься таким количеством шрамов, что тебе и не снилось.
Она напрягается, когда я зажимаю одну ее руку между нами, а другую удерживаю и закрепляю в манжете. Диана открывает и закрывает рот. Она сглатывает, выглядя при этом еще более напуганной.
Она выглядит так, словно ее предали, поэтому я принимаю решение притормозить. Закрепляю второе запястье и смотрю на нее, позволяя своему сердцу успокоиться. Я вижу выражение страха и боли, отражающиеся в ее глазах от вспышек света, и какое–то незнакомое чувство тяжким грузом проваливается в мой желудок, скручивая его. Сказать, что это выглядит не сексуально, значит солгать. Но я в замешательстве не из–за этого. Мой мозг не может оценить собственные ощущения или мысли. Я несколько раз моргаю, пытаясь вникнуть в происходящее. Боже, я становлюсь мягче. Я, черт возьми, влюбляюсь и довольно серьезно. Бл*дь…
— Господин?
Музыка не затихает, пока я вращаю скальпель между пальцами.
— Рабыня, — я наклоняюсь и размещаю локти по обеим сторонам от ее лица, оборачивая ладони вокруг изогнутого конца скамьи. Пальцами сжимают кожаную обивку, и пытаюсь вернуть свой контроль. Ее дрожащие губы на мгновение притягивают мой взгляд. — Чтобы ты не вообразила себе, реальность даже близко не стоит с тем, что произойдет. Я не причинял тебе вред раньше и не причиню его сейчас. Отпусти все и наслаждайся этим, как это делаю я.
Что, черт возьми, я несу? Мои челюсти сжимаются, пока я сражаюсь со словами, которые пытаются вырваться на свободу.
Не говоря ни слова, она пытается выдержать мой взгляд, но опускает глаза каждые несколько секунд, принимая какое-то решение. Я не позволю ей думать слишком долго. Моя рука опускается на щеку рабыни и соскальзывает вниз к горлу, сжимая его достаточно сильно. Я толкаю свои бедра вперед, прижимаясь своим членом к ее складочкам.
— Мне нравится, что именно ты, являешься частью этого. Ты, — выдыхаю я, касаясь своими губами ее губ. Чем сильнее я толкаюсь вперед в киску рабыни, тем более мокрой она становится. В действительности Диана безупречна. Я знаю, что могу ей дать то облегчение, которое она дает мне, хоть это и испортит мою репутацию. Для нее видеть во мне монстра — уже чересчур, но он лишь часть того, кем я являюсь. Что если она увидит мою другую сторону?
С девичьих губ срывается стон, и я впитываю его всем своим естеством. Я начинаю быстрее скользить членом по ее мягкой плоти, и не останавливаюсь, даже когда туман застилает мое восприятие правильного и неправильного. Все, о чем я могу сейчас думать — это дикое желание, которое я скрывал слишком долго. С моих губ срываются стоны, пока я продолжаю скользить по ее влажным складочкам.
— Позволь мне порезать тебя. Не очень глубоко, чтобы появились лишь капли крови. Я хочу этого, рабыня. Я хочу тебя.
Я прижимаюсь своими губами к ее, и на мгновение, мой язык проскальзывает внутрь, пробуя девушку на вкус. Моя рука по–прежнему обхватывает горло, и я продолжаю сжимать пальцы, затрудняя ее дыхание.
