— Я тебе наскучил? Действительно? Я не знал, что это долбаный отпуск,
— О, Боже! Пожалуйста, Господин, — умоляю я. — Не делай этого. Не…
Моя голова дергается, и я ощущаю, как дрожат мои губы, когда вижу, как длинные локоны свободно болтаются в его руках. Я почти не могу в это поверить. Он срезал мои гребаные волосы своим скальпелем!
— О, это только начало отпуска, любимая. Лучше молчи, если не хочешь быть изрезанной в процессе.
Из меня вырываются рыдания, когда оставшаяся длина падает к подбородку, и он собирает в кулак еще больше волос. О чем я только думала, когда решила на него надавить? О том, что он может быть хорошим? В этом человеке нет хорошего. Ничего. Он чертов монстр. Сам Дьявол.
Я пытаюсь пошевелиться, чтобы избавиться от его захвата, но бежать некуда.
— Еще чуть–чуть. А потом мы можем перейти к массажу. Женщины его любят, верно? Я думаю, что плеть выполнит эту работу на отлично.
— Я ненавижу тебя, — выдыхаю я. — Я говорила это и раньше, но на этот раз я действительно серьезна. Никогда за всю свою
Господин отрезает последние длинные локоны и поднимает их к моим глазам, чтобы я смогла посмотреть.
— Если ты ненавидишь меня, тогда мы наконец сможем чего–нибудь достигнуть, — волосы падают, и он приближается, обхватывая руками мое лицо. Маски сняты, и я отворачиваюсь в отвращении. Это ловушка. Я замираю, когда он наклоняется ближе и прижимается губами к моим. В этом поцелуе нет привычной жестокости, лишь нежность и желание меня задобрить.
— Поцелуй меня, рабыня. Тебе понадобится все утешение, которое ты можешь получить, прежде чем я начну тебя развязывать, — его губы снова прижимаются к моим, как и его тело. Металл впивается в спину, большие ладони сжимают мою задницу, и все исчезает. Я оказываюсь поднятой так, что ноги обвивают его талию, пока одна из его рук скользит вверх, замирая на моей пояснице.
Кончик его языка скользит по моему, но я не отвечаю. Вместо этого я остаюсь совершенно неподвижной, без всякого энтузиазма. Жизненная энергия, которая протекает сквозь меня, заставляет мои глаза закрыться, в то время как я пытаюсь скрыть свою реакцию. Я чувствую, как по моему лицу текут слезы, когда его грубая щека скользит по моей. Бл*дь, даже после того, что он сделал, я все еще ему отвечаю. Я не могу понять его. Все во мне умоляет принять участие в процессе.
Поцелуй углубляется, в то время как его пальцы впиваются в мою плоть. Его твердый член скользит по моей попке, и я страстно желаю начать двигаться с ним в такт. Вся потребность концентрируется на том, что находится подо мной. Прежде чем осознаю, что делаю, я целую его в ответ. Удовольствие и голод возвращают меня к жизни, заставляя зашевелиться. Я открываю глаза и смотрю на незнакомца перед собой. Не думаю, что могу заставить себя ему сопротивляться.
Мои зубы впиваются в нижнюю губу Господина, и я отстраняюсь, пробуя на вкус его кровь. Я ожидаю появление монстра, но все, что я получаю — рычание, сопровождаемое улыбкой, которая растягивает его губы. Кровь стекает по подбородку, и он облизывает ранку, пока я дрожу от страха и похоти.
— Ты прокусил мою губу дважды, — вклиниваюсь я. — Я полагаю, что мы почти в расчете. Если ты развяжешь меня, то я оставлю свою метку на твоем плече, и мы будем квиты. А потом я уеду. Я готова вернуться домой.
Поцелуй затуманил мой мозг. Какого черта я это говорю? Он не собирается меня отпускать. Я это знаю.
— Ты — храбрая, рабыня, — он снова облизывает губу, размазывая кровь, и свободной рукой вытирает подбородок. — Ты — единственная, кто заставил меня истекать кровью. Единственная, кому я добровольно это позволил. Ты думаешь, что после этого я позволю тебе сбежать?
Мой рот открывается, пока я пытаюсь осмыслить сказанное им. Галстук натирает мои онемевшие запястья, но я все равно дергаю руками.
