Невыносимый (ЛП) полностью

И тогда я целую рабыню. Потому что большая часть меня, хочет поглотить ее боль и облегчить страдания. Другой же причина в том, что мне нужно нанести следующий удар. Секс играет для Дианы огромную роль. Я прикасаюсь к ней и даю понять, что готов пойти до конца. Но я знаю, где проходит граница дозволенного. А она — нет. С отвращением, которое она ко мне испытывает, все происходит так, как я запланировал.

Прокус на моей губе, является лучшим тому доказательством. Черт, упрямая женщина наносит удар мне в лоб сильнее, чем я рассчитывал. Даже если я делаю это для ее же блага, она будет рвать меня на куски, пока это не закончится. И скорее изнутри, чем снаружи… ведь я не должен был так сильно увлекаться ей. Я не очень хорошо справляюсь с отказами. А сейчас, я жажду каждую частичку ее тела и разума.

Шуршание заставляет мою руку замереть. Ее голова поворачивается; я знаю на что иду. Снова. Часы оповещают, что сейчас семь утра. Даже с неожиданным пробуждением около трех ночи, я все равно проспал больше чем обычно.

— Просыпайся, рабыня, — я закрываю книгу, отталкиваясь ногами от пола. Моя рука пульсирует от боли, доказывая какой ублюдок скрывается под пиджаком классического костюма, когда я подхожу и постукиваю ее по ноге. Но все не так уж и плохо, как я думал в начале — жидкий медицинский клей отлично скрепил края раны. — Поднимайся, живо. Ты не будешь разлеживаться весь день. У тебя на сегодня много работы.

Я встаю возле кровати и жду, как она отреагирует, когда поймет, что за час до ее пробуждения, все удерживающие манжеты были сняты.

Дыхание рабыни выглядит замедленным. Видимо, кошмар позади.

— Уходи, — стонет она.

— Не ранняя пташка? Как насчет кофе?

Будильник пищит второй раз, когда она перекатывается на живот и замирает. Девушка рывком дотягивается до колен и поворачивает голову в моем направлении. Темные локоны ложатся вокруг ее головы волнами, из — за того, что она легла в кровать с мокрыми волосами.

— Как думаешь, ты можешь вести себя хорошо или мне стоит вернуть их на место?

— Ты имеешь в виду, — она отодвигает с лица свою длинную челку, — что они не будут на мне надеты все время пока я здесь?

Я приподнимаю бровь.

— Зависит от тебя. Это тест. Для начала, я позволю тебе передвигаться по всей комнате. Но, — подчеркиваю я, — если я почувствую, что ты что — то задумала или ты сделаешь что — то неразумное, я ограничу и привяжу тебя снова. Теперь сходи в туалет, только быстро. На столешнице лежит зубная щетка.

Как ни странно, она повинуется без лишних вопросов. Когда дверь закрывается, я подхожу к монитору, на который не смотрю. Я знаю, что там она в безопасности. Бачок унитаза оживает от звука спускаемой воды. Через несколько минут, девушка возвращается обратно.

— Я ненавижу, что ты вторгаешься в мою частную жизнь, — на ее лице проступает гнев, когда она приближается ко мне. — Плохо уже то, что я вынуждена ходить перед тобой голой. Но это, — произносит она, указывая на дверь ванной комнаты, — переходит все границы.

— Если это заставит тебя почувствовать себя лучше, то я не вторгаюсь в твою частную жизнь. Но если я почувствую, что мне нужно будет это сделать, я сделаю. Сейчас, заходи. Одежда в твоем шкафу. Для начала, ты должна одеться. Есть много вещей, которые я хочу, чтобы ты сегодня сделала.

Устало, она подходит ближе. Она похожа на домашнее животное, которое впервые выпускают на волю. Кажется, нет ничего, что она пропускает, пока бешено осматривается вокруг, следуя позади меня.

— Что ты собираешься делать со мной? Мне нужно будет и дальше смотреть фильмы, как это было вчера?

Разбитая лампа и окровавленные простыни спрятаны. Я потратил полчаса, прежде чем привести в порядок душевую, убирая за ней беспорядок. Если бы я доверял Диане, и она не пыталась бы изрубить меня в фарш этой чертовой сломанной штуковиной, то я заставил бы ее саму все очистить. Но пока, она настроена перерезать мне глотку. Или себе. А я не позволю этому случиться.