Перед отъездом друзья сообщили, что в связи с отсутствием денег у населения все отношения в сфере услуг теперь строятся исключительно с помощью «жидкой валюты» – спиртного. В обороте использовался любой вид – спирт, водка и креплёное вино, которые были недоступны в открытой продаже и приобретались только по талонам. Выкупить можно было по одной бутылке на душу населения в месяц. В ходу был и самогон.
Михаил прислушался к дельному совету друзей: привёз с собой спирт и водку.
На следующий день ранним утром он отправился на кладбище, чтобы получить место под могилку.
По словам матери, сторож жил в казённом доме на краю кладбища. По словам очевидцев, застать его можно было лишь ранним утром, когда он ещё спал. Вернее, не застать, а умудриться перехватить его трезвым, иначе потом он будет уже невменяемым.
Направляясь к сторожу, он и не предполагал, с чем ему предстоит столкнуться.
Старый деревянный дом стоял на краю кладбища, дверь подсвечивалась маленькой лампочкой Ильича в пятнадцать ватт. Окна были тёмными.
«Успел, – с удовлетворением подумал Михаил. – Буду первым посетителем. Главное – застолбить место, а уж потом решать остальные дела».
Он вошёл в дом, нашарил на стене выключатель. Включив свет, был ошарашен представшей перед ним картиной.
Весь пол был заставлен пустыми бутылками, разнообразными банками из-под консервов и засохшими кусками хлеба на столе. На старом изодранном диване в телогрейке и в валенках на спине лежал человек. По нему бегали крысы. Со стороны казалось, что человек был мёртв и омерзительные животные собираются устроить пир, отыскивая самое лакомое место.
По узкой полоске пола между бутылками Михаил пробрался к дивану, согнал наглых крыс веником. Постояв над недвижимым телом сторожа секунд десять, принялся приводить его в чувство.
Долгое время тот мычал, вяло отмахивался рукой, и пытался перевернуться на бок. После двух сильных оплеух открыл, наконец, глаза и стал озираться по сторонам мутным взглядом. Увидев перед собой человека в дублёнке, спросил:
– Ты кто?
– Конь в пальто, – с улыбкой ответил Кацапов.
– Чего тебе надо?
– Догадайся с одного раза и будешь вознаграждён, – Михаил приоткрыл дипломат, извлёк бутылку «Пшеничной», поводил ею перед лицом сторожа.
Ему не впервой было иметь дело с человеком, находящемся в запое. На севере довелось сталкиваться с разными категориями пьющих людей. Встречались фанатичные партийцы-правдорубы, принимавшие на грудь втихаря по ночам, и борзые уголовники после нескольких ходок на зону, которые, не таясь, разливали водку в обеденный перерыв прямо у него на глазах, были сбежавшие от сварливых жён добросовестные работяги, для которых нормой считалась бутылка вина на ужин. Но встречались и запойные мужики, которые выключались из жизни по определённому «графику». И со всеми ему приходилось находить общий язык, никто из них не был уволен за пьянку по его инициативе.
Кацапов изучил методы приведения в чувство поражённых алкоголем мужиков.
– Встать сможешь? – усмехнулся он.
Вместо ответа сторож, вибрируя всем телом, приподнялся и сел на диване. Михаил откупорил бутылку, затем взял со стола стакан, налил чуть больше половины и протянул бедняге. Трясущимися руками тот обхватил стакан, медленно выцедил.
– Это для запуска твоего мотора, – сказал Михаил. – Сделаем дело – она вся будет твоей.
Бутылка снова перекочевала в дипломат.
Через пять минут, очнувшийся сторож пошел показывать место. Снегу навалило по грудь. С трудом прошагав с десяток метров, запыхавшийся хозяин кладбища остановился.
– Не могу, – признался он. – Иди сам. Дойдёшь до крайнего дерева – отмерь десять шагов влево и копай. Я, пожалуй, вернусь и дождусь тебя в доме. Сердце выпрыгивает из груди.
Сторож отдал лопату и медленно поплёлся к дому. Михаил стал пробиваться сквозь снег к указанному дереву, затем очистил от сугроба небольшой квадрат земли, проверил грунт. Земля оказалась песчаной, податливой.
«Хоть тут повезло, – с удовлетворением отметил про себя Михаил. – Не придётся искать компрессор».
Он вернулся в дом, сделал запись в журнале, отдал бутылку сторожу и зашагал с крутой горы в город. Нужно было найти экскаватор.
Домой он вернулся к ужину.
– Я тебя уже потеряла, – обеспокоенным голосом произнесла мать. – Ну, как? Удалось что-то порешать?
– Не что-то, а всё. Водка и спирт решили все вопросы. Могилку выкопал, гроб, памятник и оградку приобрёл, осталось дело за машиной.
– Ну, слава богу. А насчёт машины я договорилась. Директор лесотехнической школы сказал, что поможет. Завтра с утра он будет ждать тебя в гараже.
– Вот, видишь, как мы с тобой хорошо справились, – сказал Михаил, обняв мать. – Сейчас я поужинаю и схожу в тайгу. Нужно ещё наломать пихтовых веток, чтобы устилать дорогу на кладбище. А ты пока составь список, кто придёт на похороны. Завтра пойду на Углежжение, закажу в столовой поминальный ужин.
