– Азат заезжал без нас, увёз её к себе в Барду. Записку вон на столе оставил, написал, что утром привезёт обратно. Она ему для чего-то срочно потребовалась. Алкын сказывала, у него кто-то народился недавно.
– Кто такой Азат?
– Внучатый племянник, кажется, – припомнила Анна. – Других родственников у старухи нет.
– А ты не рискуешь своей репутацией, оставляя меня на ночь? – спросил Михаил с улыбкой, не сводя с Аннушки глаз.
– Не выдворю же я тебя из дома в таком виде, – ответила Анна. – Подойди к зеркалу, полюбуйся на себя. Мокрая курица и та лучше выглядит. Да и жалко мне тебя.
– Жалко, говоришь?
– Да, жалко. Что я, не человек что ли отпускать тебя в распутицу в мокрой одежде, пешком, да на ночь глядя?
– Спасибо и на этом, – усмехнулся Михаил. – Коли так – давай в чём-нибудь помогу тогда. Не сидеть же мне, сложа руки до ночи.
– Ужином надо заняться, картошку мне почистишь, – распорядилась Анна. – В ведре под умывальником стоит, почисти штук десять.
– Слушаюсь. Картошку жарить будешь, или сваришь?
– Пожарю, жареную я больше люблю. А ты?
– Я тоже жареную уважаю, – сообщил Михаил. – Слушай, у меня в портфеле тушёнка имеется. Может, вскроем баночку для сытости?
– Говяжья?
– Нет, свиная. Но она не жирная, одно мясо практически. Я одну банку умял в дороге за милую душу.
– Тогда готовь себе отдельно, – последовал ответ недовольным голосом.
До Михаила не сразу дошло, почему Аннушка переменила тон.
– Ты бы ещё бабке Алкын свою тушёнку предложил, – пробурчала Анна. – Мгновенно бы схлопотал ухватом по спине.
– Прости, Аннушка, не подумал как-то, что ты тоже придерживаешься мусульманских обычаев насчёт свинины.
– Прощаю и скажу больше: если старухе станет известно, что ты ел свинину из её посуды – она вышвырнет её на помойку, как осквернённую.
– М-м да, неловко как-то получилось.
Так, слово за слово, они возобновили общение, не касаясь темы расставания. Поужинав, сели смотреть телевизор, расположившись в разных креслах на значительном удалении друг от друга. Так что, если бы Михаилу вдруг взбрело в голову протянуть руку к любимой, у него ничего бы из этого не вышло. Потом Михаил сбегал во двор, принёс влажную одежду. Анна установила гладильную доску, принялась сушить её утюгом.
Дождь давно закончился, за окном стояла тишина, на землю опустилась тьма, растворив в себе все предметы и строения.
Аннушка раскрыла старенький диван, достала оттуда постельное бельё, принялась стелить простынь. Когда постель была готова, сказала непривычно по-домашнему:
– Спать будем вместе. Не могу я себе позволить тайно от старухи ковыряться в её сундуке, а второй комплект белья лежит грязный в стиральной машине. Только чур: спим спиной друг к дружке. Договорились?
– Но я во сне ворочаюсь, – съязвил Михаил. – И не могу себя контролировать.
– Во сне ты безопасен, – прозвучало в ответ. – И ещё. Встаёшь по будильнику в четыре утра и пока деревня спит – покидаешь этот дом.
– Ясно, – усмехнулся Михаил. – Ложись первой, и отворачивайся к стенке. Потом уж я пристроюсь по-сиротски.
Через четверть часа Михаил потушил свет в комнате и умостился на диване с краю…
– Ты что, ограбил кого-то? – с тревогой в голосе спросил отец, холодно блеснув глазами.
– С чего ты взял? – рассмеялся Михаил.
– А как ещё иначе можно отхватить такую кучу деньжищ?
– Заработать.
– Мешок денег? Заработать?
– Да, батя, заработать честным путем, если трудиться четыре месяца по шестнадцать часов в сутки и без выходных, – сбросив улыбку с лица, серьёзно проговорил Михаил. – В этом мешке только половина того, что мне причитается.
– Половина?! – удивленно воскликнул отец, с недоверием заглядывая в раскрытый рюкзак.
– Да не разыгрываю я тебя, – сказал Михаил и, перевернув рюкзак, высыпал деньги на стол. – На, смотри, всё без обмана.
– Сколько тут?
– Четыре тысячи, – с гордостью сообщил Михаил. – А много потому, что банк выдал рублёвыми купюрами, да немного трёшками. Незапланированная выдача произошла.
– Это что же получается? – отец отвёл взгляд в сторону, наморщил лоб, производя в уме какие-то расчёты. – На эти деньги можно купить легковушку «Жигули», мотоцикл «Урал», корову и ещё много останется на безбедную жизнь?
– Да, батя, ты правильно посчитал. Только ничего из перечисленного я покупать не собираюсь. Эти деньги я вам с матерью дарю. Положите на сберкнижку, потом снимайте, сколько потребуется, и забудьте, наконец, о бедности. Поживите хоть на старости красиво и без забот.
Из глаз отца выкатились две скупых слезы, он тут же смущенно смахнул их рукой.
– Мать, иди сюда! – крикнул он из комнаты. – Посмотри, что сын тебе привёз.
– Василиса копошилась на кухне, разогревая поздний ужин для сына. Он приехал последней электричкой из Перми, часы показывали уже половину первого ночи.
