— Обожаю это место, — Ингвальд присел у гладкого камня и опустил руки в воду. — Все детство тут провел, учился охотиться и рыбачить.
— Лодин мне рассказал о чуде этого леса, — к нам подошли Эмма и главный дружинник.
— О, я хочу это увидеть! — обратилась я к Ингвальду.
— Поэтому я и привел тебя сюда, — конунг бросил на Эмму недовольный взгляд, должно быть, моя подруга чуть не испортила его сюрприз, предназначенный для меня.
Ингвальд крепко взял меня за руку и повел за собой по узкой едва заметной тропинке. Мой отец называет такие заячьими. Позади с факелами в руках шли Эмма и Лодин. Недолго пробираясь через низкие заросли лесной травы, мы вышли на небольшую лужайку, заросшую орляком. Прогалину освещала огромная молочная луна. И среди деревьев темнел едва заметный большой овраг.
Тут мы остановились. Ингвальд улыбнулся мне и достал из кармана плаща повязку.
— Закрой, пожалуйста, глаза.
Я повиновалась, и меня охватило волнительное чувство предвкушения. Взяв за плечи, Ингвальд медленно повел меня вперед. Под подошвами хрустели трава и ветки. Вдали слышался крик совы.
Ингвальд остановил меня и повернул лицом на север. Затем снял повязку. Среди двух небольших оврагов на влажной от ручья земле я увидела возле себя цветущий золотисто-красным дикий папоротник. От такого чуда у меня перехватило дыхание, сперва я боялась пошевелиться, чтобы случайно не наступить на него.
— Какое чудо!
Цветок напоминал большой колокольчик и сиял таким ярким теплым светом, что согревал мое прохладное лицо.
— Сегодня последняя ночь, когда он цветет, — тихо сказал Ингвальд.
— Говорят, если загадать желание у этого цветка и выпить его нектар, оно сбудется, — Эмма протянула к цветку руки.
— Попросить можно все что хочешь. Сегодня ночью дикий орляк обладает магической силой, — Ингвальд подошел и осторожно сорвал его.
— Что ты сделал?
Конунг подошел и протянул мне цветок дикого папоротника. На ощупь он был теплым и бархатистым.
— Выпей магический нектар, и ты вспомнишь нашу ночь…
— Откуда ты заешь про его свойства, я не отравлюсь?
Ингвальд чуть не рассмеялся.
— У него вкус меда, я уже пробовал.
Немного подумав, я взяла цветок и произнесла:
— Хочу вспомнить свою первую ночь с мужчиной! — не сводя с конунга взгляда, я выпила магический нектар цветка с приятным привкусом меда.
Через мгновение моя голова сильно закружилась, из-под ног начала уходить земля. В глазах помутнело. Я всмотрелась в сияющий свет магического цветка, казалось, меня затягивает внутрь этого свечения. Золотистый круг вращался все быстрее и быстрее, пока меня полностью не охватил его магический свет.
Ингвальд крепко сжал меня в своих объятиях. Мои веки стали тяжелыми, сильно захотелось спать, словно я не отдыхала уже долгое время. Внезапно за тонкой пеленой золотистого свечения я увидела себя — босую, у священного источника, опьяневшую и веселящуюся.
Голоса празднующих становились громче, а эпизод из прошлого яснее. Я чувствовала, как настойка из одуванчиков согревала тело, затмевала разум. На моей голове был венок из незабудок.
У источника собралось много народа, и не только парочки. Дружинники разливали всем гуляющим медовуху из кувшинов. Среди них находился Ингвальд. Один, без госпожи Кристин. Конунг стоял рядом со жрецом у дольмена. Старик с помазанными жертвенной кровью руками в белом одеянии что-то громко вопил и поднимал к небу два серебряных кубка.
Все гуляющие поздравляли друг друга с праздником, крепко обнимались и целовались. Конечно, я тоже поздравила конунга, и мы, как все, поцеловались. После парочки начали соединяться и подходить к жрецу, чтобы отпить из жертвенных кубков. Получив по традиции благословение богов, влюбленные покидали священный источник.
Через некоторое время все гуляющие начали расходиться. Лишь я одна стояла без пары. Тяжелая грусть охватила мою душу. По щекам потекли слезы. И в этом году я не нашла жениха, отправлюсь домой старой девой. Разочарованная, тихо плача, я пошла во дворец. Этот праздник для меня закончился…
Пройдя половину пути, я увидела Ингвальда, он сидел на булыжнике, вытянув вперед ноги. Конунг был один, в руке он держал пустой кубок. Я остановилась. Он посмотрел на меня и убрал ноги.
— Почему ты одна тут гуляешь? — спросил он, нахмурившись.
Я быстро вытерла мокрое от слез лицо и поспешила вперед.
— А ты что тут один сидишь?
Ингвальд встал, поправив широкий ремень.
— Пойдем, я провожу тебя во дворец, если хочешь.
— Да, проводи, — даже не подумав, ответила я.
Ингвальд протянул мне руку, и я, гордо подняв голову, положила на нее ладонь. Меня кинуло в дрожь от его крепкой хватки и горячей ладони. Мы вышли на тропу и отправились во дворец.
Внезапно на пути нам встретилась знатная женщина, она сидела на траве, что-то искала в ней и горько плакала. Ее светло-пшеничные волосы волнами спадали до талии. Голову украшал тонкий обруч, обсыпанный мелким янтарем. Светлый сарафан и рубаха были искусно расшиты блестящими желтыми плетеными орнаментами.
— Что случилось? — спросил конунг.