– Ничего не понравилось? – с искренним удивлением спросила Людмила Васильевна.
Она оглянулась и поняла, что Кира никого не слушала.
Повисла долгая пауза.
– Не знаю, – выдохнула, наконец, Кира, просто чтобы что-то ответить, и натянуто улыбнулась.
Она ухватилась за ручку так сильно, что пальцы её побелели. Какое-то странное беспокойство мучило Киру. Что именно волновало её, она не могла бы сказать, потому как сама не знала.
Кира взглянула в окно: впереди показалась арка старого стадиона. До пятого класса Кира на зимних каникулах ходила туда на каток. Однако потом, когда к стадиону подполз карьер, его закрыли, и только над входом по-прежнему красовалась надпись «СТРОИТЕЛЬ», такая же обветшалая, как постаменты с колоннами, как барельефы, как флаги «сталинского ампира» в овалах на стенах пролетов. И хотя стены были местами разрушены, арка стояла, невзирая на то, что по несколько раз на неделе неподалеку в карьере гремели взрывы.
Водитель выехал на Промышленную и, повернув машину налево, лихо помчался, пока за тополями не показалась плоская крыша. Он подкатил к перекрестку с Садовой и, притормозив, вырулил к ржавым железным воротам. За ними высилось старое здание из железобетона и кирпича, покрытого серовато-белёсой потрескавшейся штукатуркой. Глухие плоскости стен, выступы эркеров, галерей и глухого цилиндра продолжали игру силуэта и линий строгого здания. Мало кто помнил, что в городе это был первый дворец культуры. В начале тридцатых годов его строили для отважных, счастливых людей нового времени. Люди мечтали о будущем, но когда началась война, дворец культуры превратили в госпиталь. Однако вскоре пришлось переправить всех раненых по другим местам, чтобы в самом большом здании города поместить эвакуированный оборонный завод. После войны, когда сюда подступил карьер, лишь чудом здание уцелело. Николай его обогнул и высадил всех прямо у входа в контору.
По крутой деревянной лестницы все дружно поднялись на второй этаж и прошли по узкому светлому коридору. Справа тянулась лента из окон. Длинная галерея была поделена пополам и разбита на кабинеты. Вместе со всеми Кира зашла в торговый отдел, который занимал просторную комнату с покрытыми ячейками стёкол широкими окнами, доходившими чуть ли не до потолка. Здесь то и дело дребезжали звонки телефонов, хлопала дверь, раздавались резкие возбужденные голоса.
Кира сняла и повесила в шкаф пальто, потом посмотрела в зеркало: волосы выбились из-под шпилек. Она пригладила их рукой, затем скинула сапоги и надела туфли. Пройдя кабинет, села за стол и начала делать отчёт по остаткам товаров. Однако тревожное чувство не отпускало и мешало сосредоточиться.
За окнами начинало смеркаться, но кабинет заливал свет потолочных ламп, и оттого здесь было уютно.
Вдруг распахнулась дверь и с пачкой счетов в руке вбежала Ирина Владимировна.
– Девчонки, – закричала она с порога и тотчас включила радио, – вы слышали? Химзавод взорвался!
Сначала все стихли, потом раздался глухой, будто придавленный, голос Киры:
– Кирилл был там.
Она закрыла лицо ладонями. Все разом к ней повернулись.
Ирина Владимировна опустилась грузно на стул:
– Кира Борисовна, вы что такое говорите?
Людмила Васильевна взглянула поверх очков:
– При чём здесь Кирилл? Как он может быть там?
Она отложила в сторону газету «Коммерсант».
Её мягкий переливистый голос нежно вибрировал, но Кира опять повторила:
– Кирилл был там.
Тут все услышали сухой голос диктора:
– Сегодня в промышленной зоне горно-обогатительного комбината, в пятнадцати километрах от жилого массива города, в 15 часов 07 минут произошел взрыв в экспериментальном цехе химзавода. Причины устанавливаются. По предварительным данным, есть пострадавшие. Работы по разбору завалов и спасению людей ведутся горноспасательной службой комбината.
Кира сняла трубку и начала набирать рабочий номер Кирилла. Однако палец всё время не попадал в кольца телефонного диска. Она судорожно сжала ладонь в кулак, и в ту же секунду раздался звонок. Кира схватила трубку: звонили из «Росторгодежды». Она отрывисто, быстро переговорила и снова принялась звонить Кириллу. Отчётливые длинные гудки усиливали тревогу. Их слышали все. Некоторое время Кира молча смотрела перед собой. Взгляд упирался в стекло, и лицо её казалось каменным. Рамы в окне дрожали от ветра. В послеполуденном небе мутной пеной висели тучи. Ничего больше не было видно. В приглушенном свете осеннего дня стало совсем темно. Вдруг Кира вздрогнула от прерывистых коротких гудков, затихла, испуганно сжалась и закрыла глаза.
В тишине скрипнула дверь. На вошедших кто-то зашикал. Людмила Васильевна махнула рукой:
– Потом! Позже зайдите.
Ей кивнули и вышли.
И снова в другом конце кабинета привычно затрезвонили телефоны.
Кира, вдохнув глубоко, глянула на часы, положила ладонь на рычаг и тотчас снова принялась крутить телефонный диск. Обычно Кирилл в это время был у себя в кабинете. Кира снова вздохнула. Всё те же монотонные протяжные гудки. Они пугали её, но давали надежду.
