Она заглянула в дверь следующей комнаты: у самой длинной стены стояли, прижавшись, две широких кровати, накрытые шелковым покрывалом. Слева приткнулся к окну письменный стол со стулом – точно такие же, как у Киры. Они с первого класса росли вместе с ней. Здесь, у Кирилла, не было лишь книжной полки. Она поймала себя на том, что лицо её расплылось в улыбке.
В простенке между двумя дверями стоял полированный шкаф, сверху лежал баян. Один угол в квадратной спальне занимал большой зеркальный трельяж. Кира взглянула на своё отражение и повернулась с легкой усмешкой.
С левой стороны у окна висела балалайка. Кира, пройдя через комнату, приблизилась к ней, потрогала струны – те звонко отозвались. Она снова щипнула их пальцами – они издали радостный звук. Кира прижала струны ладошкой, постояла ещё немного, потом развернулась, вышла через вторую дверь в коридор и повернула налево. Там находилась просторная светлая кухня. У самого входа стоял холодильник, рядом с окном – стол и четыре стула, справа – белый буфет, а возле него – плита. На окне висела тюлевая занавеска.
В квартире царил идеальный порядок. Кира вернулась в гостиную и собиралась было откинуть крышку у пианино, и в эту минуту услышала, как кто-то в подъезде, перескакивая через ступени, взбегает по лестнице. Тут же щелкнул замок, дверь открылась, и раздался радостный голос Кирилла:
– Кира, ты где?
Кирилл держал в руках коробку с тортом, сверху лежали два брикета мороженого. Он быстро прошел на кухню, потом вернулся в гостиную и, подойдя к серванту, открыл стеклянную дверцу, снял с полки искусно расписанные нежной сиренью две чашки с блюдцами, особенные, в виде раскрытых тюльпанов. Кирилл выставил их на стол. На свету белый фарфор просвечивал, а золоченые ободки по краям блестели. Он положил на блюдца по серебряной ложечке и, выдвинув стул, пригласил Киру сесть.
Они пили терпкий душистый чай, ели торт с кремом, слушали музыку и вели разговоры, в которых, разумеется, было мало смысла.
Не отводя глаз от Киры, Кирилл улыбался.
– Ты чем занимаешься в свободное время? – поинтересовался он, положив ей последний кусочек торта.
– А ты правда хочешь знать? – с насмешливым взглядом спросила Кира.
Она кинула взгляд в окно.
– Ну конечно! – ответил Кирилл.
Кира пожала плечами:
– Сплю, или ложусь на диван, смотрю в потолок и решаю проблемы.
– Так, значит, – оживился Кирилл, – у тебя есть проблемы?
– Конечно! Как у всех, – улыбаясь беспечно, ответила Кира.
В глазах у неё заплясали смешинки.
Кирилл озабоченно бросил:
– Проблемы серьезные? Я могу помочь?
Кира не спешила с ответом. Иногда её взгляд казался Кириллу надменным.
– Ну, не знаю… – наконец протянула она, чуть улыбаясь. – Проблемы: как выдрессировать бегемота в домашних условиях; чем я накормлю инопланетянина, если он придет ко мне в гости; в какую комнату побегу искать французско-русский словарь, если соседский кот Мурзик заговорит на французском языке.
И тут Кирилл слегка растерялся, поймав себя на том, что лишь смотрит на Киру и не слушает, о чём она говорит. Было в ней что-то особенное.
Кира смущённо встретила его взгляд. Всё стало каким-то странным.
Потом Кирилл с улыбкой рассказывал, как минувшим летом, на машине, вместе с родителями проехал половину страны, как раз до польской границы. А в Бресте, на польском рынке цыганка нагадала ему, что доживет он до двадцати пяти лет, и смерть настигнет его в то время, когда он будет в машине.
Кирилл поднялся, сходил на кухню и, вернувшись, поставил на стол две хрустальные вазочки, наполненные до краёв мороженным. Сверху его покрывали горсти рубиновых ягод.
Кира заулыбалась, глаза её в этот миг блестели. Она скрестила ноги под стулом, маленькой ложкой подхватила самую крупную вишню и отправила в рот.
– М-м-м, как вкусно, – восхитилась она и взяла следующую.
Холодные ягоды скользили по горлу.
– Давай положу ещё, – предложил Кирилл.
Кира вежливо отказалась.
Они снова смеялись и радовались чему-то. Потом устроились в расставленных у камина креслах.
Кира склонила голову и принялась разглядывать кассеты. Они стояли рядами на верхней панели камина, около магнитофона.
– Да здесь у вас сплошной Высоцкий! – удивилась Кира.
Кирилл гордо взглянул на неё:
– Двести пятьдесят восемь песен.
Он помолчал немного и после добавил:
– У меня папа – его фанат. Ну и я тоже.
– Две-ести пятьдесят во-осемь?! – восхищённо протянула Кира.
И после смущённо сказала:
– А я знаю лишь только одну.
– Какую? – с улыбкой спросил Кирилл.
Кира тихо пропела «Если друг оказался вдруг…»
– Ну понятно. Её-то все знают. Сейчас поставлю что-нибудь поновее.
Он перебрал кассеты и включил ту, что искал.
Щёлкнула клавиша, и зазвучал перебор гитары. Следом за ним Кира услышала густой низкий голос с нервными интонациями.
«Кто кончил жизнь трагически – тот истинный поэт…»
Поначалу этот голос её оглушил. Лишь потом она поразилась тому, что услышала. Высоцкий хрипел с тоской и вибрировал, его злая веселость и дерзкая чувственность накрывала. Он пел, как дышал.
