С очень серьёзным видом Кира маршировала перед портретом, распевая пионерские песни. Потом она с большим сожалением развязала галстук, сбросила юбку с рубашкой и стащила колготки. Наконец, пройдя через комнату, открыла шкаф и достала деревянные плечики, на которых висело домашнее платье. Кира стянула его, бросила на кровать и, развесив пионерскую форму на плечиках, убрала их обратно в шкаф. Через минуту она надевала платье и думала в это время, что бы ей почитать. Затем взяла с полки книгу в серовато-синей обложке, где по центру были нарисованы алый парусник в окружении звезд, силуэт пионера с книгой в руке, а в правом углу – белый спутник. Кира сунула книгу под мышку и направилась в кухню.
Наскоро разогрев жаркое, она зачерпнула его из кастрюли и положила в тарелку, потом нарезала хлеб и поставила перед собой книгу. Перелистав страницы, остановилась там, где было написано «Тимур и его команда», и стала читать. В то же самое время Кира, не чувствуя аромата и вкуса, машинально цепляла ломтики мяса и отправляла их в рот. Следом ложкой прихватывала кубики лука, морковь, куски тушеной картошки, кусала хлеб и бессознательно всё пережевывала. Ложка в её руке иногда замирала, и Кира, почти не дыша, нависала над полупустой тарелкой. В который раз она словно бы слышала рычание рыжей собаки, пугливо пятилась от неё, или будто читала записку Тимура, бежала по форме номер один позывной общий, поворачивала штурвальное колесо, ехала с Тимуром на мотоцикле. Кира представляла, что она и есть та отважная девочка Женя. И так же, как Жене, ей очень хотелось уехать с папой далеко-далеко.
Свобода, равенство и братство
После летних каникул Кирилл первым делом шел в библиотеку. Бродить между полок с книгами было его самым любимым занятием, похожим на поиск клада. На нижней полке, там, где обычно стояла приключенческая литература, Кирилл заметил обложку с силуэтами домов средневекового города, сверху над ними – колокол, рука держит штык, над ним развевается флаг и надпись на нём Libert'e, 'Egalit'e, Fraternit'e. В этих словах слышалась барабанная дробь и свободная, твердая поступь. Книга та была читанная-перечитанная. Поперек размашисто и свободно начертано её название «Евангелие от Робеспьера» Анатолий Гладилин. Так. Что же дальше. Короткая надпись на развороте «Книга рассказывает о последних пяти годах жизни Робеспьера. Это время Великой французской революции». Тут он вспомнил Гавроша, парижского беспризорника, сражавшегося на баррикадах. Кириллу было лет семь, когда он узнал о том бесшабашном, лихом мальчугане, который рос, точно бесцветная травка, без любви и заботы. Книга так и называлась «Гаврош». Кирилл столько раз её перечитывал, что местами знал почти наизусть. «Зрелище было страшное и прекрасное. Гаврош стоял под выстрелами и дразнил стрелявших. Казалось, он развлекается от души. Это был воробышек, клевавший охотников». Сердце Кирилла тогда замирало от предчувствия смерти, однако он продолжал читать, представляя себя этим самым воробышком. Ему слышалось жужжание пролетающих пуль и звук последнего выстрела. В этот миг Кирилл даже чувствовал, будто кровь тонкой струйкой течет по его лицу.
Он закрыл книгу и, перейдя в самый дальний конец библиотечного зала, туда, где хранилась иностранная литература, отыскал французско-русский словарь. Libert'e – Свобода, 'Egalit'e – Равенство, Fraternit'e – Братство. Перевод этих слов так взволновал Кирилла, что он тут же начал читать. И сразу на первой странице попались другие интригующие слова «минуты интимной близости». Взгляд Кирилла застыл на этой строке, и тотчас в его голове мелькнуло некоторое представление о таких вещах. Но ненадолго.
Кирилл, вернувшись домой, не мог оторваться от книги, пока она не закончилась. Он был увлечен неукротимым и гордым характером Робеспьера, восхищался стойкостью и бесстрашием. История его жизни и свободный дух Французской республики захватили Кирилла, и он как бы сам становился её гражданином. Идеалы французской революции так завладели им, что он отыскал Декларацию прав человека и гражданина и выучил её наизусть.
«Свобода состоит в возможности делать всё, что не наносит вреда другому.
Все граждане равны перед законом и поэтому имеют равный доступ ко всем постам, публичным должностям и занятиям сообразно их способностям и без каких-либо иных различий, кроме тех, что обусловлены их добродетелями и способностями.
Не делай другим того, что не хотел бы получить сам; делай по отношению к другим такие благие поступки, какие хотел бы по отношению к себе».
Драка
В пятницу утром Андрей и Наташа Кляйн пришли в школу чуть ли не первыми. Жили они в бараке, за Некрасовским мостом, и обычно едва успевали к звонку. Школа № 11 стояла на Садовой улице, и дорога к ней от Кирпичного посёлка занимала чуть более получаса. Вот только идти через лес в темноте, без взрослых, было страшно, потому собирались компанией. Встречались в семь двадцать, или самое позднее – полвосьмого. Всегда кто-то опаздывал, однако всех ждали.
