Буров молча включил трансфлюктор. Чуткие катушки приняли шкоты и рулевые тросы, паруса наполнились, и яхта ходко пошла в стыке равновесия моря и ветра. Теперь снова можно было довериться автомату.
Судейская лодка нагнала их, судья запросил, требуется ли срочная помощь. Но Марта не захотела передавать Инну с борта на борт и тревожить ее ушибленное плечо. «Фотон», подгоняемый попутным ветром, прямиком направился к причалу яхт-клуба.
– Послушай, – сказал Морозов, – почему все-таки вы обогнали нас на полдистанции? Новинка в схеме?
Марта подняла на него глаза.
– Никакой новинки. Просто я сняла систему локации малопогруженных предметов. А то из-за каждой щепки, из-за каждой встречной селедки яхта виляет на курсе, теряет скорость.
– Вон что! – Морозов усмехнулся и покачал головой.
– Тебя знобит? – Марта склонилась над Инной. – Дайте куртку, ребята, укрою ее. – И, помолчав, добавила: – А здорово вы перепрыгнули через камни.
Здравствуй, Ильюша! Пишу тебе на бумаге, потому что не умею наговаривать на пленку, боюсь, что наболтаю глупостей и ты рассердишься. С тех пор как ты уехал в свой Петрозаводск, у нас стало совсем скучно. Марта опять взяла отпуск, они улетели с Федором в Болгарию на Золотые Пески. Марта уже второй раз откладывает больничную практику, я ей говорю: «Ты так никогда не кончишь институт», а она смеется и говорит, что когда-нибудь кончит. А мне до выпуска осталось полтора месяца, заканчиваю микробиологическую практику, все вожусь с оранжевыми бактериями – такие странные существа, обожают ультрафиолет. Ильюша, ты в письме сказал, что хочешь меня о чем-то спросить. О чем? Костя Веригин иногда ко мне заходит, он очень занят своим дипломом, а Шандор у него руководитель, очень Костей доволен. Алешу почти не вижу. Скоро у него начнется предвыпускная практика, после которой он станет пилотом. Алешка ужасный хвастун, я однажды слышала, как он сказал Володе Заостровцеву: «Я на этом Плутоне наведу порядок». Порядок, видите ли, он там наведет! Да кто его туда пустит? И как он может говорить такое Володе, у которого там погибли отец и мать? В общем, такие вот дела. Я твоему письму обрадовалась, а то думала, что ты нас всех забыл. Ильюша, представь, какая смешная история. Я тут вылечила одного глупого вороненка, выпавшего из гнезда. И теперь он меня всюду караулит. Стоит мне выйти из общежития, как он с криком летит ко мне и норовит клюнуть в щеку. Наверное, в знак благодарности. Ну, я уже начинаю болтать. Ильюша, обязательно напиши (на бумаге) письмо, как ты там живешь в Петрозаводске и что делаешь. О чем ты хотел спросить?
Здравствуй, Инна!
Получил твое письмо. Спасибо, добрая душа. Мне приятно, что все наши друзья заняты своим делом, и я нисколько не сомневаюсь, что Марта когда-нибудь кончит институт: она ведь очень любит учиться. Не меньше Кости, чья преданность науке общеизвестна. Старик Шандор обязательно оставит Костю у себя в лунной обсерватории, и будет наш Костя сидеть у большого инкрата, пока у него не выпадут все волосы, то есть я хотел сказать, пока не дождется нового пика Активной Материи. Что до Алеши, то, при всей моей трогательной привязанности к нему, не могу скрыть, что меня всегда поражало его принципиальное нежелание думать. Гора мускулов, над которой возвышается кристаллофон с записями старинных песенок, – вот наш Алеша. Ну что ж, в Космофлоте он будет вполне на месте.
