На этот раз на перроне все было наоборот: толпа отъезжающих и провожающих. И отсутствие состава у перрона. Билеты у нас были в вагон номер один, и мы пробрались в дальний конец перрона. За десять минут до отправления подали поезд, и он оказался составленным из вагонов времен восстановления народного хозяйства. И вот, поскольку на первом вагоне этого состава висела цифра 2, то в этот вагон, разумеется, полезли те, у кого были билеты в вагон номер два. К этому вагону номер два был прицеплен вагон номер три, за ним следовал вагон номер четыре, ну и так далее. Кто-то смело предположил, что, должно быть, вагон номер один спьяну прицепили к хвосту, и все мы, желающие ехать в первом вагоне, бросились наперегонки продираться сквозь толпу к противоположному концу перрона. Но и там мы не обнаружили ничего хорошего. На последнем вагоне уверенно висела цифра 15. Тогда мы все побежали обратно, надеясь, что пока мы бегали, все выяснилось, и первый вагон каким-нибудь образом нашелся. Но за время нашего отсутствия ничего не произошло. Первым был вагон номер два, вторым - номер три, третьим - номер четыре, и так далее до последнего четырнадцатого вагона номер пятнадцать. По расписанию этот удивительный поезд уже десять минут как ехал, в силу чего пассажиры битком набитого вагона номер два, уже успевшие устроиться, приступили к своим пассажирским обязанностям - поеданию котлет, куриц и яиц вкрутую со свежим огурцом. На столиках возникли солдатские силуэты бутылок с пивом и лимонадом. Мы, обездоленные, сиротливо стояли на перроне, а из окон вагона номер два на нас с любопытством поглядывали. Наконец где-то что-то прояснилось, и из темноты показался пьяненький тепловозик, толкающий перед собой вагон времен всеобщей коллективизации и искоренения кулачества. На ближайшей стрелке тепловозик повернул, отчего-то, влево, и, посвистывая, толкая перед собой вагон номер один, исчез за вагоном номер два.
- Промазал!!! - закричали мы с нервной радостью.- Всем было холодно.
Со второй попытки вагон, все-таки, прицепили. Ну а как мы в нем ехали, это уже отдельный рассказ.
И поэтому то, что рядом с заполненным вагоном Плоткин С. обнаружил почти пустой, было вполне в соответствии с лучшими железнодорожными традициями.
Итак, мы ехали.
Пуля шла полным ходом.
Тот, кто был в прикупе, выходил курить в тамбур. С ним выходил и играющий. Двое других в это время думали, как бы подсадить того, кто курит... И так много, много, много раз, со сменой думающих и курящих...
Поскольку для нашего поезда любой дом с какой бы то ни было вывеской являлся станцией, то он, поезд наш, у каждого дома с какой бы то ни было вывеской и останавливался, и если у такого дома был какой бы то ни было человек, то он в наш поезд садился. Таким образом, пассажиров в нашем поезде поприбавилось. Среди вновь прибывших оказались двое мужиков, которые вошли в вагон на каком-то полустанке и устроились рядом с нами через стенку. Затем они удивительно быстро напились водкой и вскоре захрапели. Плоткин С., пройдя мимо них по пути из тамбура, донес, что мужики находятся в глубоком сне, а на их столике стоит полбутылки водки, которая необратимо выдыхается и пропадает почем зря. Тогда мы придумали и решили, что мужикам уже и так хорошо, а у нас еще полночи и утро впереди... Через минуту справедливость была восстановлена, а пустая бутылка с отпечатками наших усталых пальцев отправилась хранить тайну в проплывающее за окном черное безвременье, в свою вотчину. А мужики так и не проснулись, и больше мы их не видели.
Часам к пяти утра мы дошли до астрономических цифр в горах и пулях. От нас остались лишь простые желания - поесть и поспать. Есть было нечего, поэтому мы решили удовлетвориться вторым.
Мы с Володенькой отправились на верхние полки, а Майк с Плоткиным С. устроились на нижних, и нам не потребовалось много времени, чтобы растаять в кончающейся ночи, последней в нашем мероприятии, а потому - дорожной...
Ночью в дороге со мной происходят иногда странные вещи. Пока поезд едет, я сплю, но как только остановится, тут же просыпаюсь. И не могу уснуть, пока вагон снова не начнет поскрипывать и покачиваться. Так было и на этот раз.
Я проснулся от того, что вагон стоял неподвижно и было очень тихо. Я попробовал уснуть, но ничего не получилось. Я открыл глаза и увидел просыпающегося Володеньку. Он с трудом раскрыл слипшиеся веки и сделался похожим на монголоида. За окном было светло.
- Это что за остановка?.. - поинтересовался Володенька, - Бологое или что?..
Потом он закрыл глаза и начал засыпать.
Я выглянул в окно и увидел перрон. Я посмотрел наверх в надежде найти название станции, но вместо названия станции увидел знакомый навес над перроном.
- По-моему, это Московский вокзал, - сказал я растерянно.
Володенька открыл глаза, выглянул в окно и сообщил, что ему тоже так кажется.
- Опять стоим? - раздался снизу сонный голос. - Какого этого не едем?..
Тут к нам подбежала проводница, находившаяся, судя по всему до этого в полной уверенности, что ее вагон давно пуст.
