Незамкнутый круг полностью

Оркестр грянул марш из светлого будущего "Вот, новый поворот", и мы поехали.

Время потекло вспять.

На автовокзале города У. нам спокойно и почти вежливо сказали, что задавать глупые вопросы в нашем возрасте уже неприлично, что никаких билетов на автобус в Город-герой не может быть в принципе.

- Надо было, как Толик, - сказал Плоткин С. - Опять послушали Вячеслава.

- Толик был один, - заметил я, - а нас четверо.

- Стопом поедем, - сказал Майк, - чего там!

- Хиппи, - сказал Володенька.

- Сам такой, - огрызнулся Майк.

- Ты, кажется, в Пестово мечтал поехать? - спросил я его. - Твоя мечта вот-вот сбудется. Да и другого нам ничего не остается.

- А что в Пестово? Ехать бесплатно дают? - поинтересовался Плоткин С. - Опять завезешь куда-нибудь...

- В Пестово есть железная дорога, - сказал я, - и по ней ходят паровозы. И... кстати! На вокзале там есть пивная, как сейчас помню!

- Ты говорил, что и в городе У. пиво продается, - сказал Володенька. - И тоже помнил, как сейчас.

- Поморину треснем, - сказал Майк. - В первый раз, что ли?

- Нет, - сказал я. - Насчет пива - это железно!

Итак, нам предстояло ехать в Пестово, и я думал об этом с содроганием, так как с этим селением, вернее, с его вокзалом, у меня связаны самые мрачные детские дорожные воспоминания. И меня не утешало, что прошло уже много лет, и Пестово на картах значится уже с буквой "г". Все, конечно, течет и все изменяется. Все, кроме вокзалов. Вокзалам хоть бы что.

И что же я помнил о Пестово? Давку в очередях за билетами. Страшную ругань. Грязь и неистребимую вонь. Сидение на чемоданах в ожидании, когда это все кончится. Банный гул, застывший в черном воздухе. Каких-то страшных дядек и теток. Сортир, местный филиал преисподней. Вот, что я помнил, и все это называлось для меня "Пестово".

Автобус заглотил огромное количество желающих ехать на железнодорожный вокзал. Все, конечно, были с вещами. Кто успел занять место в проходе между сидениями, уселись кто на что мог. Среди счастливчиков оказались Майк, Володенька и Плоткин С. Я замешкался, проник в автобус последним и оказался у задней дверцы. Сесть мне было не на что и некуда. Пришлось прилечь на дверцу, да так всю дорогу и ехать в наклонном положении.

Раньше дорога от города У. до Пестово была вымощена булыжником. Нет, не прямоугольной брусчаткой, как в Городе-герое, а натуральным ядреным круглым булыжником, оружием пролетариата.

О! Что это была за дорога! Не знаю, как и описать. Чуть ли не через каждый километр водителю приходилось останавливать автобус - очередная группа пассажиров выскакивала коллективно блевать у обочины. Новый километр - новая группа. И так пока не проблюются все желающие. В салоне автобуса ужасно воняло бензином. Я обычно держался, сколько мог, но булыжник и автобус ГАЗ с единственной передней дверцей, которую водитель открывал, не сходя с места, с помощью удивительного рычажного приспособления, делал свое дело...

Я ехал в большой тоске. Булыжниковая дорога попадалась, правда, лишь иногда, но автобус все равно кидало из стороны в сторону, и мне это кидание приходилось переносить в очень неустойчивом положении, вдобавок из щели в двери на меня дуло, и я медленно покрывался жирной дорожной пылью.

Заднюю дверь водитель на остановках не открывал, чем долгое время доставлял мне небольшую радость, но вот, на одной остановке у автобуса объявился благопристойный с виду старичок. Этот старичок пожелал попасть в автобус через заднюю дверь. А так как старость у нас повсеместно уважается, то водитель заднюю дверь и открыл. Я уцепился за что мог и повис над открывшейся дырой.

- Пройдите в переднюю дверь, - попросил я уважаемую старость.- Тут не пройти.

Но старичок оказался не простым. Сделав вид, что он танк, получивший приказ "вперед марш", он буквально прошел сквозь мое пыльное тело, чем зело меня расстроил, после чего я сообщил ему, что он нехороший человек, и при этом хлопнул его по спине, след за чем Танк подал голос, обнаружив сильную нетрезвость, и решил было выяснить, уважаю я его или нет, но тут Майк из салона громко сказал про него "Мудак!", за чем последовала бурная поддержка всей потревоженной задней половины автобуса. Старик развернулся и продолжил движение по проходу, по узлам, мешкам и ногам.

- Я инвалид, - объявил он неверным языком.

- Все инвалиды, - ответил автобус.

- Я участник! - добавил инвалид.

- Все участники! - не сдавался автобус.

- Ах, трам-та-ра-рам! - Танк ударил по салону из пулемета. - Я, трам-та-ра-рам, инвалид, а вы - трам-та-ра-ра-рам!

Тут с заднего сидения раздался голос справедливо возмущенного пассажира.

- Эй, ты, дед! - сказал он. - Ты вот что, кончай, на х..., при женщинах материться!

- Сильно сказано! - услышал я голос Майка.

- Вот именно! - подхватил автобус. - Кончай это при женщинах!