- Нет, я толком не рассматривала. Роман оставил их мне. Но, знаете, тяжело смотреть.
- Вот, послезавтра приду косить траву, вы мне покажете. Может, себе на память возьму какую-нибудь. Если конечно, позволите.
Даша окончательно потеряла самообладание. Она всегда знала, что зло вранья в том, что оно влечет за собой еще большую ложь. Одни неприятности, короче. И как с этими фотографиями разбираться теперь...
- Еще хотела спросить, - решила она поменять тему. - Вы не знали такого Василия Пахомова? - Глупый вопрос. Если Артем не в курсе, что Роман был там, где воюют, то откуда ему знать про журналиста...
- Как говорите? Пахомов?
- Да. Журналист.
- Пахомов, Пахомов... вроде что-то знакомое. Но так сразу не вспомнить. Если надо, я узнаю.
- Нет, спасибо, я думаю, не стоит. Просто я надеялась, что вы мне сможете рассказать что-нибудь про их дружбу. Знаете, я хочу узнать, как Рома жил, что его интересовало, что волновало. Для меня это важно.
- Понятно, Даша. Хотя, я бы вам не советовал жить прошлым Романа. Живите своей жизнью, смотрите вперед. И все будет хорошо.
- Будущее всегда зависит от прошлого. Если ты хорошо знаешь прошлое, то поймешь, что тебя ждет в будущем.
- Целая философия. Возможно, вы правы.
- Да, философия... что ж, Артем, не буду больше надоедать со своими проблемами, на ночь глядя. Завтра вечером, как вернусь, сразу вам позвоню.
- Доброй ночи, Дарья Михайловна, - коротко распрощался он и отключился.
Стало холодать. Даша зябко повела плечами, поднялась со скамейки и пошла по дорожке вокруг дома. Проходя мимо машины, в свете уличного фонаря она увидела, что на заднем сиденье так и остался скомканный пиджак Велюгина. Надо забрать домой, решила она, а то заставит завтра еще гладить. Свалилось же чучело на ее голову!
Она взяла под мышку пиджак и, пройдя еще немного, вернулась обратно в дом. Настроение после разговора с Артемом Погодиным у нее испортилось. Что было не так, с уверенностью сказать она не могла. Не знал про друга, что тот был в горячей точке? И что такого, разве это преступление? Вроде как не преступление. Но почему он так неохотно говорил на эту тему? Как-то вяло, сонно, как будто она вынуждала его открыть ей некую тайну. Может, там, в истории с пребыванием Романа в той жаркой стране, действительно была тайна? Откуда ей знать, что хорошо, что плохо в прошлом Романа. Не зря же он говорил, что надо жить своей жизнью, а прошлое Степченко оставить в покое. Вполне может случиться так, что она вытащит на свет божий такую дрянь, что потом не сможет с этим жить дальше. Тогда поздно будет сетовать на то, что "тебе же говорили".
Так размышляя, она вошла в прихожую, основательно заперла двери и включила видеозапись пространства вокруг дома. В гостиной она расправила пиджак, чтобы повесить его на спинку стула, и тут ей на глаза попался торчащий из внутреннего кармана файл с документом на гербовой бумаге. Осторожно вытащив сложенный вчетверо лист, она развернула его и тут же, едва удержавшись на ногах, опустилась на стул. Это было свидетельство о смерти Хромовой Надежды Ильиничны!
- Тварь! - невольно выкрикнула Даша. - Какая же ты тварь! Выпытывал у меня, куда подевалась домработница, а сам носил в своем кармане свидетельство о смерти...
Даша поднялась и пнула ногой стул, на котором висел пиджак. Стул упал, но она и не подумала его поднимать. Бросив бумагу на стол, она легла на диван и уткнулась носом в спинку. В какое-то мгновение у нее мелькнула мысль вызвать полицию и сказать, что в дом забрался неизвестный мужчина. Но потом поняла весь абсурд такой ситуации. От бессилия она ударила несколько раз кулаком по спинке дивана и беззвучно заплакала. И с этим подонком она хотела говорить о делах компании!
Она не нашла в себе сил пойти в комнату на второй этаж. После того, как в ее руках оказался этот документ, Даша поняла, что никто в этом злобном обществе не будет с ней считаться. Кому нужна она со своим ребенком, со своими проблемами, с переживаниями. Почему нельзя всем этим людям просто попытаться с ней договориться? Хотя, если подумать, она мыслит своими категориями - порядочность, доброта, искренность. Типичная гуманитарная схема. Правильно сказала Саша, что она всего лишь библиотекарша. Что с нее взять? А эти хищники везде видят один интерес - деньги, деньги, деньги... и еще много-много денег. Все!
Даша смотрела в темноту: где-то в глубине гостиной благородно поблескивал хрусталь в угловой витрине, слева, под огромными перистыми листьями пальмы, тускло белел рояль, плотно закрыв свой большой рот. Постепенно ее дыхание становилось все ровнее, и вскоре сон сморил ее.
Проспала она немного, и уже с восходом солнца поднялась. Какой тут сон, если рядом в доме дрыхнет этот алкоголик и сволочь первостатейная. Все они здесь повязаны. И этот Велюгин, и дружок Погодин, и адвокат Граховский. И, самое интересное, что все они не любят друг друга. Это особенно удивляло Дашу. Неужели это "общество" так и живет, ненавидя друг друга?
