– Нет, не люблю соперничества, – отмахивается он роскошно-небрежным жестом. – Но тебе полезно побыть победительницей в этой грызней. Отвлекись, не цепляйся ты так. Я твой друг, а не единственный папочка. Хочешь, иди потанцуй с этими мужчинами у бара. Хочешь – сходи на свидание. Пусть Несси увидит, что ты победила, но совершенно не ценишь победу. Смотри, какие мальчики ходят, намного красивее меня.
Это он лукавит. Мальчики у бара и правда красуются мускулами под расстегнутыми яркими рубашками. Строят глазки Инессе и подружкам, и один так и ходит в плавках и с голым торсом, не забывая напрягать мышцы живота, чтобы рельефнее выглядел.
Кирилл и без того красив в своей легкой рубашке и белых брюках. У него расслабленный и небрежный вид, но это только подчеркивает, насколько для него естественно – выглядеть шикарно.
Мощные плечи, твердая грудь, плоский живот… Все это у него тоже есть, я же видела его в самые интересные моменты – когда слизывала капли пота груди, царапала живот, а мышцы плеч напрягались, когда он удерживал себя надо мной.
– Не хочу, – упрямо говорю я.
– Ты выбираешь меня сегодня? – спрашивает Кирилл, наклоняясь и ловя мой взгляд.
В его глазах лазурь – и рыжее солнце, окружающее черный узкий зрачок.
– Я выбираю тебя.
– А я тебя.
Его рука ложится мне на колено. Демонстративно. Нагло.
А потом сдвигает подол платья, пока не добирается до края чулка.
Пальцы слегка поглаживают голую кожу.
Бокал в моей руке подрагивает, и я быстро ставлю его на столик, чтобы не уронить.
Потому что пальцы… движутся вверх. Еще выше, еще, скользят по внутренней стороне бедра, пока не добираются до…
Зрачки в лазурно-солнечной глубине глаз Кирилла расползаются огромными черными озерами.
Потому что я не стала надевать трусики обратно.
Он касается меня под платьем, чувствует влагу на своих пальцах, а я чуть-чуть развожу бедра, впуская его в самое тайное место.
– Варвара… – дыхание срывается на хрип.
Не уверена, что Кирилл успел оплатить счет. Не заметила.
Но это уже будут его проблемы.
Мы оказываемся в машине так быстро, будто нас туда перенесло волшебным ветром.
Его дыхание – сорванное, частое, такое быстрое, что я слышу заполошный стук сердца даже на расстоянии. Он втапливает педаль газа, и мы летим куда-то сквозь черную южную ночь – дальше, еще дальше от сиренево-лимонных огней ресторана, туда, где светят только звезды и нет ни единого человека на километры вокруг. Джип подпрыгивает на кочках, шум моря то отдаляется, то вновь приближается, пока не становится оглушительным – Кирилл лихо тормозит, и песок вперемешку с галькой стучит о борта машины.
Не дав мне выдохнуть или опомниться, Кирилл дергает молнию платья привычным уже движением и стаскивает его с меня, отбрасывая куда-то в сторону. Отодвигает ленты, держащие грудь, ловит сосок между ними губами, зубами, накрывает ртом.
Я чувствую, как его бешено трясет от возбуждения, подогретого откровенной фотосессией и сорванного с поводка моей маленькой провокацией. Руки шарят по моему телу, тянут меня к нему, но я машу пальцем и говорю:
– Нет-нет-нет… Куда ты так спешишь? Надо же нагулять аппетит!
Отталкиваю его, откидываюсь назад и, когда он пытается наброситься на меня, упираюсь туфелькой ему в грудь. Кирилл еще по инерции качается вперед, и острая шпилька вонзается в его кожу прямо напротив сердца.
Медленно судорожно выдыхает, обвивает лодыжку пальцами.
Меня заводит то ощутимое усилие, с которым он берет себя в руки и склоняет голову, чтобы поцеловать подъем ступни.
– Варвара… – проносится по моему телу мелкой дрожью.
Я слегка толкаю его назад, и он подчиняется мне, даже когда я, плавно скользнув кончиком туфли по его груди, убираю ногу и медлю несколько мгновений, прежде чем встать на колени и коснуться ладонью живота.
Мои пальцы дрожат, но я справляюсь с расстегиванием ширинки почти с первой попытки. Его член сам выпрыгивает мне в ладонь, и Кирилл стонет, когда я склоняюсь, обнимая губами напряженную гладкую головку.
Он никак не может справиться с дыханием – я не даю. Я обвожу ее по кругу языком, а потом впускаю в свой рот, скользя ниже по стволу.
– Думал… – хрипло шепчет он. – Такие приличные женщины, как ты, не делают минет… Хотя… Ох… – Его пальцы скребут по дверце машины, словно он пытается удержаться от падения во тьму. – Ты же готовилась… быть идеальной женой… Значит, и минет должен быть идеальным.
Мой рот занят очень важным делом, так что ответить ему я не могу, но слегка прикусываю его, чтобы не болтал.
– Ох… – Кир запрокидывает голову. – Еще.
Кто-то любит пожестче?
Я могу!
Царапаю его живот ногтями, задеваю зубами край головки, и он вздрагивает и стонет.
Кажется, я нашла способ управлять этим мужчиной. Пусть теперь не жалуется.
Моя ладонь ныряет глубже в ширинку, я сжимаю его яйца и чуть-чуть впиваюсь в кожу ногтями, одновременно надеваясь ртом как можно глубже, насколько могу.
