Когда Кир вернулся с красным бумажным стаканчиком в руках, я бросилась к нему, обняла изо всех сил и прижалась щекой к белой футболке, которая все еще пахла кипрским солнцем. Он был горячий, родной и настоящий и я не хотела его отпускать! Никогда!
– Варвара! Что случилось? – перепугался Кирилл. Он отставил кофе на ближайший столик и обнял меня, поглаживая по спине. Но, услышав всхлип, отстранился и пальцами приподнял мой подбородок. – Ты чего ревешь? Что такое?
– Ты меня теперь бросишь… Все кончилось! Неделя кончилась! – попыталась я объяснить то, что ощущала на каком-то глубинном уровне. И это было не про Кипр и не про неделю.
– Ну ты что, ты что… – он обнял меня и потискал как плюшевого медвежонка. – Ну что за глупости, Варвара? Все будет как раньше, я никуда не денусь!
– Не хочу, как раньше… – я хватала мокрыми губами воздух, стараясь удержаться от рыданий в голос. – Не хочу! Как раньше…
– А как хочешь?
– Я… Я тебя люблю!
Кирилл на мгновение замер, услышав это, а потом медленно погладил меня по волосам.
Молча.
– А ты…
Он шумно выдохнул, потираясь щетиной о мой висок.
Сказал:
– Ты мне очень дорога.
И тут я разрыдалась в голос.
Так неожиданно и сильно, что даже почувствовала, как что-то хрупкое, тренькнув, лопнуло где-то в голове. Ноги подкосились, я начала сползать по Киру вниз. Хотелось лечь, прислониться к плитке щекой и умереть. Ему пришлось подхватить меня подмышки и буквально держать на себе.
– Кир… Кир… – я пыталась что-то сказать, но рыдания каждый раз скручивали меня все сильнее. – Я не хочу без тебя! Не хочу расставаться! Пожалуйста! Кир!.. Скажи, что ничего не кончилось! Скажи! Ты уйдешь?
– Да не денусь я никуда! – рявкнул Кир, пытаясь удержать меня на ногах. – Опять твои штампы и ярлыки! Дурацкие ожидания! Ничего не изменилось – значит, что ничего не изменилось. Мы делаем, что хотим. Хочешь – будем трахаться, хочешь – живи у меня. Или я буду жить у тебя, а ты меня каждый день кормить. Варвара! Ну чего на пустом месте рыдать-то?
– Не на пустом! – прохныкала я. – Ты ведь будешь на свои свидания ходить!
– Ну… – он вздохнул и провел ладонью по волосам, приглаживая растрепанную медь. – Ну… буду.
– Аааааааааааа! – я заревела в голос.
Наверное, на нас смотрели. Еще бы – такое шоу прямо в зале прилетов.
Но было почему-то абсолютно все равно.
Уже все – все – все равно.
– Ну хорошо, хорошо, не буду! – сдался Кир.
– Правда? – я с надеждой подняла глаза. – Но ты же меня не любишь…
– Люблю, конечно, – твердо ответил он, и сердце, глупое сердце, екнуло от мгновенно пронзившей его надежды. Но он продолжил: – Как друга. Как Варвару.
– Но?.. – сердце застучало… и ухнуло в пропасть.
– Но не как любимую женщину. – Кирилл вздохнул и прижался щекой к моей щеке. – Слушай. Давай поедем домой сейчас, ты ляжешь спать, а завтра уже не будет никаких трагедий. Отдохнули так отдохнули…
Отдохнули так отдохнули.
Невозмутимый таксист в черном костюме, при котором мне вдруг стало стыдно плакать, и я отворачивалась, утыкаясь в плечо Кира, чтобы он не видел моих опухших глаз.
Ледяной ветер кондиционера, от которого меня стала бить дрожь.
Лифт в отеле, где я тоже пряталась от людей за Кириллом.
Ванная в номере с противно теплой водой, пахнущей хлоркой. Я смывала соль слез со своей кожи и прислушивалась к тому, что происходило в комнате. Ничего криминального – Кирилл говорил по телефону, говорил про шоу, но я почему-то ждала, что он кому-нибудь пожалуется на меня.
Когда я вышла, кутаясь в халат, он выключил телефон, подошел ко мне и молча обнял. Поцеловал в макушку, тепло выдохнув в волосы и предложил:
– Пойдешь в кроватку? Ты не выспалась, перенервничала, перегрелась на солнце. Давай поспишь, ладно? Чаю тебе сделать?
– Нет… – я помотала головой, обнимая его за пояс и вдыхая запах, как в последний раз. – Не хочу чаю.
– Тогда просто пошли полежим. Пообнимаемся.
Я послушно последовала за ним. И легла, укрывшись пушистым одеялом, и прижалась спиной к твердой груди. Он гладил меня по плечу и покачивал, убаюкивая.
Потом, уже в полусне, я почувствовала, как он взял телефон и что-то там долго печатал. Потом говорил шепотом.
Потом осторожно выбрался, подложив вместо себя подушку и вышел в гостиную, где уже разговаривал в полный голос.
А потом дверь хлопнула, и в номере воцарилась та особая тишина, по которой точно знаешь – тут никого больше нет.
Вот тогда я открыла глаза.
Мне не хотелось спать. Мне хотелось побыть немного в руках Кирилла, прижаться к нему, слиться, забраться под кожу. Остаться с ним.
Но разве это возможно?
Он вернулся по делу и не может провести со мной весь день, чтобы дать акклиматизироваться после нашей «несуществующей» недели.
Я выбралась из постели.
В спальне были закрыты жалюзи и царил полумрак, зато в гостиной вовсю сияло солнце.
В ванной из окна рядом с джакузи открывался потрясающий вид на город с высоты.
