– Разве ты не понимаешь, чем тебе может грозить общение со мной?! – он уже перешёл на крик. – Не знаешь, какое наказание положено мне по закону? Теперь я точно уверен в том, что делаю, и мне больше не нужна помощь! Ничья! И твоя в том числе!
Алёна изо всех сил пыталась сдержать подступающие слёзы, и Дима отлично понимал её. Он знал, какую боль ей должны приносить эти жестокие слова… но сейчас не мог поступить иначе. Сейчас главным для него было – уберечь её от похода на второе задание, которое наверняка окажется более сложным и опасным, чем первое. И если для этого придётся сделать так, чтобы она его возненавидела… Пусть.
Но Алёну не так легко было выбить из колеи.
– Это не твои слова, – прошептала она, захлёбываясь слезами. – Не твои.
– Я что, непонятно сказал?! – повторил Дима, в мыслях убивая себя самыми изощрёнными методами. – Мне от тебя больше ничего не нужно! В том числе и общения!
Алёна вытерла глаза и крепко сжала губы.
– Тот Дима, которого я знаю, никогда бы так не сказал, – упрямо повторила она. – Только не тот парень, который спас от хулиганов человека, которого в первый раз увидел. Не тот, который помогал мне, поддерживал, охранял…
Она отвернулась и продолжила говорить вперемешку со всхлипами, казалось, что она уже не замечала чужого присутствия:
– Который все эти годы забивал на себя ради спасения близкого человека… Не тот, который мне дороже всех людей на свете!
Вознесенский, уже приготовившись выдать очередную тираду, потрясённо замер.
– Что… Что ты сейчас сказала?! – неверящим тоном повторил он.
Алёна тихо охнула, не переставая плакать. Карие глаза Димы, расширенные от внезапного удивления, снова смотрели прямо на неё – без злобы, без горечи. Только с бесконечной виной и вниманием. Сейчас он действительно
И девушка решила, что терять ей всё равно больше нечего.
– Ты мне нравишься, идиот, – густо краснея, пробурчала она. – Наверное, мне не стоило этого говорить.
Алёна резко развернулась на каблуках и стремительно направилась к выходу из квартиры, не оглядываясь назад.
Дима всё ещё стоял в дурацкой позе с широко распахнутыми глазами, до сих пор прокручивая в голове только что услышанные слова. А когда прокрутил, понял: он не хочет, чтобы девушка уходила.
Дима тут же сорвался в места и вылетел в открытую дверь.
Алёну он нагнал только на лестничной площадке третьего этажа. Та всё ещё плакала и бежала, вытирая кулаками слёзы. Заметив парня, Панкратова ускорила шаг, но ей это не помогло – тот поймал её за руку и резко дёрнул на себя. Алёна вскрикнула и попыталась вырваться, но не успела она опомниться, как оказалась в знакомых крепких объятиях.
Дима, не обращая внимания на её сопротивление, только сильнее сцеплял руки и покачивался на месте, силясь успокоить подругу и успокоиться сам. Он не знал, что будет сейчас делать, как сможет вымолить её прощение. Было ли оно вообще возможно после того, что он ей наговорил?
– Отпусти меня, ненормальный! – воскликнула Алёна.
Она с трудом отодрала голову от его плеча и пристально взглянула в глаза.
– Не уходи, – тихо попросил Дима. Он видел, что её слёзы высохли, вытесненные удивлением и яростью. – Пожалуйста. Я знаю, что повёл себя как дурак…
Воспользовавшись его слабостью, Алёна ловко вывернулась из объятий.
– Забудь всё, что я тебе сказала, – буркнула она и хотела уже продолжить спуск по лестнице.
– Не волнуйся, – Дима через силу улыбнулся и развёл руками. – Ты мне тоже очень нравишься. Кажется, я даже тебя люблю…
И как только он произнёс эти слова вслух, то в полной мере осознал, что это правда, что так оно и есть.
Алёна резко развернулась на полпути, остановилась, в точности повторяя нелепую позу Димы тогда, на кухне. Сказать, что она была поражена словами парня – значит не сказать ничего. Панкратова не знала, как ей теперь на это реагировать и покроет ли неожиданное признание все обидные слова, сказанные им ранее. Она два года мечтала об этом моменте, но когда он наконец случился, девушка оказалась совершенно к нему не готова.
За мучительными размышлениями Алёна совершенно упустила те секунды, в течение которых Дима сбежал вниз по лестнице, оказавшись рядом.
– Прости меня, – зашептал он, закрывая глаза. – Прости, прости, прости…
Повинуясь сама не зная, какому инстинкту, девушка поднялась на ступеньку выше – так, чтобы их лица были на одном уровне – глубоко вздохнула и поцеловала его.
От неожиданности у Димы вздрогнули ресницы, но глаз открывать он не стал, словно боялся усомниться, что это всё по-настоящему, увериться, что девушка уже давно убежала и всё остальное ему просто мерещится. На его губах отпечатался вкус гари, щёки всё ещё были измазаны сажей, да и моральное состояние явно оставляло желать лучшего, но Алёне было всё равно – ведь ему сейчас это было нужно.
Спустя несколько секунд девушка осторожно отступила ещё на ступеньку вверх, и Дима медленно открыл глаза.
Он как-то по-новому осмотрелся вокруг и неожиданно рассмеялся.
