Парень медленно протянул руку и взял со стола свой мобильный телефон. Так же медленно нашёл там номер, с которого пришло сообщение с адресом того несчастного дома…
«Я найду другой способ», – подумал он. – «Такой, из-за которого никто не пострадает.
Дима приготовился набрать найденный номер и одним словом покончить со всей этой затеей… но его опередил звонкий гудок.
– Вознесенский? – раздался в трубке голос знакомого доктора. – Твоя мать только что пришла в себя…
Медик ещё что-то говорил, но парень его уже не слышал. Он вдруг словно кожей почувствовал звучащий где-то вдалеке хриплый женский смех.
– Да, конечно, – рассеянно и невпопад произнёс Дима. – Я немедленно приду в больницу… Спасибо.
Он положил трубку и принялся лихорадочно переодеваться. Ему нужно было спешить.
Он пока не видел, как экран его телефона снова засветился, и с того самого рокового номера ощерилась буквами СМС-ка, демонстрируя зловещую фразу:
«Время платить по счетам…»
Дима, не помня себя от радости, ворвался в знакомую палату, бесцеремонно расталкивая попадавшихся на пути санитаров. Те ворчали, но в открытую возмущаться не решались – все прекрасно знали, что этому парню пришлось пережить.
Увидев сына, Марина Вознесенская приподнялась на койке и призывно раскинула руки. Дима с радостью принял её приглашение, крепко обнимая мать и, как маленький, пряча лицо в складках её халата. На глазах женщины блестели слёзы, она тихо и незаметно их вытирала.
Несколько пожилых санитарок, наблюдающих за этой сценой, были растроганы до глубины души, одна из старушек громко всхлипнула.
Дима недоумённо поднял голову, отыскивая причину посторонних звуков, потом медленно встал на ноги и окинул всю толпу наблюдателей таким взглядом, что те мигом поспешили ретироваться. Как только это произошло, парень немедленно вернулся к койке.
Они несколько секунд посидели рядом, глядя друг на друга неверяще-радостными глазами. Им не хотелось ничего говорить – ни матери, ни сыну. Слишком долго они были порознь и теперь просто наслаждались воссоединением.
Наконец Дима всё же смог найти в себе силы начать диалог:
– Как ты себя чувствуешь?
– Как будто мне на голову уронили здоровенный арбуз, – через силу улыбнулась мама. – Но это не так страшно. Мне было бы гораздо хуже, если бы ты не пришёл.
Она радостно сверкнула глазами и взъерошила сыну волосы.
– Лохматый какой, – заметила она. – Совсем за собой не следишь…
– Да когда уж мне, – усмехнулся Дима. – Весь в домашних делах и заботах.
Конечно же, матери совершенно необязательно было знать, что в доме уже как минимум три месяца никто не прибирался, в углах клубилась пыль; что он целыми днями не ест ничего, кроме дрянного жидкого супа из покупных наборов и что часто, утомлённый после очередной вылазки, засыпает одетым на нерасстеленной постели.
– Я часто думаю, как ты там без меня справляешься, – тяжело вздохнула мама. – Не скучаешь ли, не голодаешь ли… Ты ведь институт из-за меня бросил. Тяжело тебе одному.
– Не волнуйся, – заверил Дима. – Я справляюсь.
– Вот ведь как всё обернулось, – мама понуро опустила голову. – Я все последние годы эту болезнь игнорировала, чтобы продолжать заботиться о тебе. А в итоге собственными руками разрушила твою жизнь…
Дима посмотрел на неё такими глазами, что у старшей Вознесенской слова застряли в горле.
– Никогда больше не смей такого говорить, – хмуро произнёс он, прожигая мать проницательным взглядом. – Ты ничего не разрушила. Если бы не ты, у меня бы вообще не было никакой жизни. И теперь я хочу тебя отблагодарить.
Марина подняла на сына удивленные глаза:
– О чём ты говоришь?
– Неважно, – поморщился Дима, поняв, что сболтнул лишнего. – Просто будь уверена, что ты выздоровеешь. Я тебе это обещаю.
– И когда же ты успел стать таким взрослым? – казалось, мама готова была заплакать. – Мне очень повезло с сыном.
– На этот раз всё будет хорошо, – пробурчал Дима, но глаза его улыбались. – Я это точно знаю. И всё сделаю для этого. Всё…
Мама радостно засмеялась, и парень окончательно понял, что не сделает того, о чём подумал. Не откажется от второго задания. Он смотрел на лицо Марины – бледное, исхудавшее, но вместе с тем счастливое как никогда, и осознавал, что не может её предать. И если для этого потребуется отправиться на второе задание одному – что ж, так тому и быть.
А когда Дима, попрощавшись с матерью, вышел в больничный коридор и обнаружил там взволнованно-радостную Алёну, явно ждущую его, он понял ещё и то, что принял единственно правильное в этой ситуации решение.
Саша проснулась привычно рано – в шесть часов утра, и непослушные мысли без её ведома снова вернулись к Диме и Алёне.
Если с ними ничего не случилось, то они уже давно вернулись с задания. Значит, она сможет позвонить кому-то из них и… попросить прощения за грубые слова.
