РИЧАРД КОБУРН: Да-да, гораздо интереснее. Самое интересное, с помощью линз мы установили, что наше восприятие реальности близоруко. В некотором смысле… не знаю, это как муравей ползет по протянутой через большую комнату бечевке. Восприятие муравья в основном двухмерно. Его заботит только то, что происходит прямо перед ним или позади по прямой линии. Это мы – такие муравьи. Но линзы позволяют нам расширить перспективу. Наш взгляд приобретает новые измерения: оказывается, есть что-то под нами, над нами, по сторонам. Огромный неизведанный поток существования, реальностей окружает нас: просто мы его не воспринимаем, потому что наш взгляд несколько ограничен. Понимаете?
МАЙКЛ ДЕРН: Хм, ну…
РИЧАРД КОБУРН: Что не так?
МАЙКЛ ДЕРН: Эта метафора мне не нравится.
РИЧАРД КОБУРН: Чем же?
МАЙКЛ ДЕРН: Тем, что встает вопрос: а что там по углам?
РИЧАРД КОБУРН: По углам чего?
МАЙКЛ ДЕРН: Комнаты. Вот этой огроменной комнаты. Вдруг там что-то прячется по углам?
РИЧАРД КОБУРН: Ну, это нам попросту неизвестно. Это и есть самое любопытное.
МАЙКЛ ДЕРН: Э-э… давайте оставим это. Люди его типа склонны фиксироваться на подобных вещах. Милитаристское мышление, надо полагать.
РИЧАРД КОБУРН: Я почти готов гарантировать, что в углах этой метафорической комнаты не таятся Советы.
МАЙКЛ ДЕРН: Не притворяйтесь, что не поняли.
РИЧАРД КОБУРН: Ну… ну тогда, если на то пошло, я ему просто скажу, что… что… не знаю. И – вот на это нам нужны деньги, мистер сенатор. Много денег. Мешками. Нужны деньги, чтоб разобраться, что за фигня творится.
РИЧАРД КОБУРН: Вам понравилось? Неплохо сказано, верно?
МАЙКЛ ДЕРН: Услышит Лаура – она вас убьет.
РИЧАРД КОБУРН: Не сомневаюсь.
:…сто процентов надо записывать?
МАЙКЛ ДЕРН: Сто процентов.
: Зачем? Кто будет это слушать?
МАЙКЛ ДЕРН: М-да, немногие.
: Немногие – это сколько?
МАЙКЛ ДЕРН: Один?
: Один? Один человек?
МАЙКЛ ДЕРН: Запись прослушивается один раз. Потом сохраняется. Надежно.
: Бросьте, Майкл.
МАЙКЛ ДЕРН: Вам это так любопытно?
: Ужасно любопытно, что будет с моей записью, с записью моих слов. Вам бы это понравилось? Вас бы не волновало?
МАЙКЛ ДЕРН: Меня не раз записывали. Я уже не обращаю внимания.
: Но вам известно, куда идут записи.
МАЙКЛ ДЕРН: Да. Их расшифровывают.
: Ладно, а дальше?
МАЙКЛ ДЕРН: М-м… возможно, не следовало бы… Однако. Потом расшифровки рассылаются комитету – очень важной комиссии, – вычеркнув ваше имя.
: Что? Это еще за каким чертом?
МАЙКЛ ДЕРН: Потому что всегда есть шанс, что кто-то – не знаю кто, какой-нибудь полный дерьмец, – сольет интервью.
: А, потому что работа у нас (
МАЙКЛ ДЕРН: Да. У вас. Ваша работа, как вы понимаете.
Ага, все я понимаю.
МАЙКЛ ДЕРН: Тем не менее они хотят слышать, видите ли, мысли, мнения эт сетера. Хотят слышать из ваших уст. Но без ваших уст, понимаете ли.
: Ваше имя тоже вычеркивают?
МАЙКЛ ДЕРН: Это нет.
: Какой вы у нас особенный.
МАЙКЛ ДЕРН: Мое имя есть в открытых публикациях. Так что, да, я особенный. Не настолько особенный, как вы, и все же.
: Умеете вы умаслить.
МАЙКЛ ДЕРН: Умею. Итак, как идут дела?
: Только и всего? Как дела?
МАЙКЛ ДЕРН: Для начала.
Серьезно?
МАЙКЛ ДЕРН: Серьезно.
: Не слишком.
МАЙКЛ ДЕРН: Да?
: Да. Не слишком. И это я говорю, прекрасно сознавая, что рискую остаться без работы не только я, но и все наши. Дела нехороши.
МАЙКЛ ДЕРН: Что в них нехорошо?
: Результаты. конечно, в восторге. Ему, но вы-то должны понимать, что… представьте, что заглядываете в темную комнату. Видите сбоку вспышку. И еще одну с другого боку. Где гарантия, что это тот же свет? Не проще ли предположить, что это просто два похожих друг на друга огонька.
МАЙКЛ ДЕРН: Вы знаете, что я тоже физик?
: Да, только вы из Стэнфордского, так что…
МАЙКЛ ДЕРН: Очень остроумно. Итак, вы хотите сказать, что сомневаетесь в идее о локализации фотонов?
: Скажу, что, на мой взгляд, мы успешнее в области локализации фотонов, чем в вопросе космических слияний. Если и внесли вклад в науку, так в этом вопросе.
МАЙКЛ ДЕРН: Так в чем же вам видится проблема?
: В математике. Послушайте, я… знаю, это очень популярная теория. Мультиверсум, или как там его. Понятное дело, глубокомысленно, безумно и забавно. Только математика не работает. Расчеты всегда можно подвести под результат. А то, чего нельзя опровергнуть, то и недоказуемо, Майкл. И хоть, по-моему, и добился успеха во многих областях, но от нас-то ждут успеха в другом. Нет никаких доказательств, что мы приблизились к воспроизведению устойчивой ссадины. Нет даже доказательств – надежных, я хочу сказать, – что наблюдаемые феномены, если их можно так назвать, вызваны наличием ссадины. Его любимое чадо – это впечатляющее устройство, обеспечившее прорывные результаты в физике частиц. Но не те, которых мы ожидали.
