Ягунда наложил на лук стрелу и стал ждать, когда всадник покажется из-за деревьев. Пальцы у него застыли, но кровь кипела. Дренай тщательно выбирал дорогу, избегая торёных троп и пробираясь по узким оленьим, но Ягунда всё равно заметил его. Князь велел ему засесть на горе Чазика и следить оттуда за югом — а с Чазики видно любого, кто вздумает пробраться на земли сатулов с Сентранской равнины. Такое доверие — великая честь, особенно когда тебе четырнадцать лет и ты никого ещё не убил. «Князь знает, что я буду великим воином и охотником, — подумал Ягунда. — Потому и выбрал меня».
Ягунда подал дымовой сигнал и стал спускаться вниз, пробираясь к первому месту засады. Но дренай свернул вправо, к перевалу. Ягунда перекинул лук через плечо и побежал ко второму укрытию, устроенному над оленьей тропой. Дренай там непременно появится. Ягунда старательно выбрал стрелу и надеялся убить чужака до того, как подоспеют другие. Тогда конь по праву достанется ему, а это превосходный скакун. Ягунда закрыл глаза, вслушиваясь, не раздастся ли мягкий переступ копыт по снегу. Из-под белого бурнуса стекал пот, во рту пересохло со страху. Этот дренай не из купцов. Он знает, куда едет и какой опасности подвергается. То, что он выбрал этот путь, многое говорит о его храбрости и уверенности в себе. Такого лучше убить с первого выстрела.
Из-за покрытых снегом деревьев не доносилось ни звука, и Ягунда решился выглянуть из-за валуна.
Ничего.
Но всадник должен быть где-то близко — другой дороги нет. Ягунда передвинулся влево и высунулся. Опять ничего. Может, всадник повернул назад? Надо было ждать его в первом укрытии. Ягунда не знал, как быть. А может, дренай справляет нужду у дерева? Ладно, подождём. Сердце Ягунды билось часто, и он успокаивал себя. Конь просто великолепный! Он продаст его и купит Шоре шёлковую шаль, а ещё браслет с синими камешками, за который Зарик запрашивает такую несусветную цену. Как будет любить его Шора, когда он явится в дом её отца с такими дарами! Он станет признанным воином, охотником, защитником родной земли, и тогда уж не важно будет, что у него ещё не растёт борода.
Он услышал наконец стук копыт и сглотнул. Спокойно! Имей терпение. Он оттянул тетиву и взглянул на солнце. Тень будет падать справа от всадника, Ягунда за своим валуном сможет точно рассчитать время выстрела. Он облизнул губы, следя за тенью лошади. Вот она поравнялась с валуном, и Ягунда вышел из засады, вскинув лук.
Конь шёл один, без седока.
Ягунда, не успев моргнуть, получил чем-то твёрдым по затылку и упал на колени, выронив лук. «Я умираю!» — подумал он и вспомнил напоследок о прекрасной Шоре.
Чьи-то грубые руки встряхнули его, и он пришёл в себя.
— Что случилось, мальчик? — спросил Джитсан, главный княжеский разведчик.
Ягунда стал объяснять, но кто-то из охотников хлопнул Джитсана по плечу.
— Дренай направил сюда свою лошадь, а сам зашёл парню за спину и оглушил его. Едет к Сенакскому перевалу.
— Идти можешь? — спросил Джитсан Ягунду.
— Кажется, да.
— Тогда ступай домой.
— Мне стыдно, — повесил голову Ягунда.
— Зато ты жив. — Джитсан отошёл прочь, и шестеро охотников последовали за ним.
Не видать молодому воину коня, и браслета, и шали.
Он вздохнул и подобрал лук.
Нездешний взвёл коня под уздцы по крутому склону. Рваный бежал рядом, недовольный холодным снегом под лапами.
— Худшее ещё впереди, — сказал ему хозяин.
Он видел сигнальный дым и с мрачным удовольствием наблюдал за перебежками юного сатула. Мальчишке было никак не больше четырнадцати. Он чересчур спешил к своему укрытию и сильно наследил около валуна, за которым спрятался. В былое время Нездешний убил бы его. Воин упрекал себя за мягкость, но не раскаивался.
Наверху он остановился, высматривая на снежной белизне дорогу к Сенакскому перевалу. В последний раз он шёл здесь двенадцать лет назад, да и то летом, когда вокруг было зелено. Ветер пронизывал насквозь. Нездешний отвязал от седла подбитый мехом плащ, накинул на себя и закрепил бронзовую застёжку.
Посмотрев назад, он повёл коня дальше. Узкая тропа вилась по заснеженному рыхлому склону, восходя к карнизу не более четырёх футов шириной. Справа была гора, слева — пропасть четырёхсотфутовой глубины. Даже летом этот путь был бы опасен, а уж теперь, когда карниз обледенел…
«Ты, приятель, не в своём уме», — сказал себе Нездешний. Он двинулся вперёд, но конь упёрся, не видя ничего хорошего в резком ветре и предстоящем отрезке пути.
— Пошли, парень! — Нездешний потянул за повод, но конь не тронулся с места. Рваный позади угрожающе зарычал, и вороной прянул вперёд, чуть не свалив Нездешнего с обрыва, лишь благодаря поводу ему удалось удержаться на краю.
Они прошли по карнизу около четверти мили, потом тропа прервалась, пересечённая широкой осыпью.
