— Да — я приписывал тебе собственный недостаток мужества. — Магник вздохнул. — Теперь, когда мы избрали свой путь, я всё вижу по-другому. Однако я должен нести караул. — Магник отлетел, и Экодас один поднялся в ночное небо. Монастырь внизу был сер и угрюм. Его башни грозили небу, словно кулаки.
Шиа сказала, что это крепость, и была права. «Мы тоже такие, — подумал Экодас, — внутри молитва, снаружи мощь». В этом есть своё утешение — ведь крепость, сколько бы мечей, копий и стрел в ней ни заключалось, никогда не бывает наступательным оружием.
Он взлетел ещё выше и устремился на север, сквозь тонкую дымку, собиравшуюся над горами. Под ним на перевале высилась могучая крепость Дрос-Дельнох.
Он снизился и увидел на последней стене высокую темноволосую женщину рядом с красивым золотоволосым мужчиной. Мужчина взял женщину за руку, но она освободилась и подняла голову к Экодасу.
— Кто ты? — громко прозвучал в его сознании её голос.
Экодас в изумлении и растерянности устремился прочь. Какая сила! Его разум заколебался.
В этот миг он услышал ужасный вопль, который тут же оборвался. Экодас бросился к храму.
Рядом возник человек с огненным мечом в руке. Экодас метнулся в сторону, и меч просвистел мимо. Он действовал бессознательно — долгие годы учения и терпеливые наставления Дардалиона сделали своё дело и спасли ему жизнь. «В духовном виде, — говорил Дардалион, — мы наги и безоружны. Но я научу вас творить доспехи из веры, мечи из мужества и щиты из стойкости духа. Тогда вы выйдете против демонов Тьмы и людей, которые возмечтают уподобиться им».
Экодас облёкся в серебряный панцирь, и мерцающий щит появился в его левой руке. Следующий удар врага он отразил мечом из серебристого света.
Противника защищали чёрные доспехи и закрытый шлем. Экодас нанёс свой удар, обрушив его на шею врага. Созданный из света меч прошёл сквозь чёрные доспехи, как солнечный луч сквозь грозовую тучу. Не было ни крови, ни крика боли — враг просто беззвучно исчез. Но Экодас знал, что сердце в его теле сейчас перестало биться, и только безгласный труп остался свидетельством битвы под звёздами.
— Дардалион, — воззвал Экодас, вложив в призыв всю свою мощь. — Дардалион!!!
Ещё три врага возникли перед ним. Первого он убил рубящим ударом по туловищу, с невероятной лёгкостью раскроив тёмные доспехи. Второй пропал после удара по голове, но третий навис над ним, подняв меч.
Вишна проткнул врага со спины, и все Тридцать взмыли над храмом — серебро против Тьмы, лучи света против огненных мечей.
Экодас сражался, описывая мечом сверкающие круги белого света. Рядом яростно, но не теряя головы, бился Вишна. Бой вёлся в жуткой тишине и скоро окончился.
Экодас, усталый как никогда, вернулся в своё тело и сел. Он потянулся к Дурису, но тот был мёртв — как и Браник на дальней постели.
Экодас, спотыкаясь, вышел из комнаты и спустился в зал. Там собрались все двадцать три монаха, оставшиеся в живых, и Экодас оглядел их лица, отыскивая тех, кто был ему ближе всего. Глендрин здесь, и Вишна тоже, а вот Магника нет. Казалось бы, всего несколько мгновений назад они разговаривали о жизни и желаниях, а теперь от Магника осталась только мёртвая оболочка, и больше им в этом мире говорить не придётся.
Горе придавило Экодаса, и он опустился на скамью, положив локти на стол. Вишна взял его за плечо.
— Ты спас нас всех, Экодас.
— Я?
— Ты разбудил Дардалиона, и он скомандовал сбор.
Дардалион произнёс с дальнего конца зала:
— Помолимся, братья, о душах наших ушедших друзей. — Одного за другим он назвал их по имени, и живые пролили много слёз. — Теперь они ушли к Истоку и обрели блаженство, но мы с вами остались. Недавно мы просили дать нам ещё один знак. Мне думается, это он и есть. Чёрное Братство готовит поход против надиров, и я убеждён, что мы должны встретить их в Лунных горах. Но это лишь моё мнение, а каково мнение Тридцати?
— Лунные горы, — встав, ответил Экодас.
Вишна, Глендрин, Палиста, толстый Мерлон и все оставшиеся в живых повторили его слова.
— Итак, до завтра, — сказал Дардалион. — А теперь приготовим тела наших братьев к погребению.
В висках у Ангела стучало от гнева, пока Мириэль платила приставу пеню.
— Нам тут смутьяны не нужны, — сказал ей служитель закона. — Только репутация спасает его от заслуженной порки.
— Мы сегодня же покинем Дельнох, — умильно сказала Мириэль, отсчитав двадцать серебряных монет.
— Кем он, собственно, себя возомнил? — не унимался пристав.
— Мог бы спросить меня самого, сукин ты сын! — вспылил Ангел, вцепившись в решётку, за которой сидел.
— Вот видите? — воскликнул пристав, покачивая головой.
— Обычно он ведёт себя мирно, — поспешно молвила Мириэль, бросив бывшему гладиатору предостерегающий взгляд.
— А по мне, его следовало бы выпороть, — с широкой ухмылкой ввернул Сента. — Трактир выглядит так, словно по нему ураган пронёсся. Стыд и срам!
Ангел ответил ему злобным взглядом. Пристав снял с крюка у двери огромную связку ключей.
— Пусть тотчас же убирается из Дельноха. Ваши лошади готовы?
— Да, — заверила Мириэль.
