Остальные подъехали к ним. Мириэль вытерла слёзы и повернулась к Белашу:
— Солдаты преграждают нам дорогу к горам. Это твоя земля. Что ты посоветуешь?
— Есть тропы, которых они не знают. Я проведу вас, если вы ещё не раздумали ехать дальше.
— С какой стати мы должны раздумать?
— Там, куда мы едем, времени для слёз не будет, женщина. Только мечи и отважные сердца.
Ответив ему холодной улыбкой, она села на коня.
— Веди, Белаш. Мы следуем за тобой.
— Зачем вам это? — спросила Шиа. — Мы не вашего племени, а старый Попробуй-убей ненавидит всех надиров. Скажи — почему?
— Потому что меня попросил об этом Кеса-хан, — сказала Мириэль.
— Это я понимаю, — помолчав, сказала надирка. — Ну а вы? — повернулась она к Сенте и Ангелу.
Сента с усмешкой обнажил меч.
— Вот этот клинок мастер выковал мне в подарок. Никто ещё не превосходил меня в поединке, и я горжусь этим. Однако я не стал расспрашивать мастера о качестве стали и о том, хорошо ли он постарался. Я просто принял его дар и сказал «спасибо». Понимаешь?
— Нет, — ответила он. — При чём тут твоя история?
— Всё равно, что учить рыбу арифметике, — покачал головой Сента.
Ангел перегнулся к надирке с седла.
— Вот что, девушка. Мы с ним — лучшие бойцы из всех, кого ты знаешь, но причины, побуждающие нас ехать с тобой, тебя не касаются.
— Что ж, это верно, — без всякой обиды согласилась она.
Сента громко засмеялся.
— Тебе бы дипломатом быть, Ангел.
Гладиатор только проворчал что-то в ответ.
Белаш повёл их на восток, к далёким горам. Мириэль и Шиа ехали за ним, Сента и Ангел замыкали. Над горами собрались тёмные тучи, молния прорезала небо, и грянул гром.
— Горы гневаются, — сказал Белаш Мириэль.
— Я тоже, — ответила она.
Восточный ветер с воем нёс полотнища дождя по голой степи, и скоро всадники промокли насквозь.
Несколько часов они ехали так, и вот над ними нависли Лунные горы. Дождь утих, и Белаш свернул к югу, оглядывая кручи впереди и степь на севере. Солдат они по дороге не видели, но теперь, когда тучи рассеялись, стал заметен дым множества костров, сливавшийся с серым небом.
— Здесь начинается тайная тропа, — сказал Белаш, указывая на гору.
— Где? — Ангел не видел никакого намёка на тропу в чёрном базальте. Белаш въехал на осыпь — и вдруг исчез. — Ядра Шемака! — заморгал Ангел.
Мириэль направила своего коня вверх, остальные последовали за ней. Трещина в скале около четырёх футов шириной, почти невидимая снизу, вела в блестящий чёрный туннель. Мириэль въехала туда, Ангел за ней. Между ногой всадника и стенкой едва проходил палец, а порой ноги приходилось задирать на седло, чтобы дать лошади пройти. В этом тесном пространстве у Ангела участилось сердцебиение. Наверху громоздились каменные глыбы, грозящие того и гляди обрушиться.
— Если на эти каменюки сядет бабочка, они тут же рухнут, — промолвил Сента.
Его голос породил в трещине гулкое эхо. Сверху донёсся тихий гул, и облачко чёрной пыли слетело на скальный пол.
— Молчите! — шепнула Шиа.
Вскоре они выехали на широкий карниз над кратером, где стояло больше сотни юрт. Белаш ударил коня каблуками и поскакал вниз по склону.
— Вот мы, полагаю, и дома, — сказал Сента.
С высоты Ангел видел безбрежную бурую степь за горами, пересечённую там и сям зелёными балками и грядами холмов. Бесплодная, сухая земля — но в этот час, когда солнце садилось в грозовые тучи, её суровая краса тронула сердце воина. Краса стального меча, сильная и неуступчивая. Ни полей, ни лугов, ни серебристых ручьёв; даже холмы здесь голые и неприветливые. Ангел услышал голос земли.
«Будь сильным или умри», — говорила она.
Горы высились вокруг зубчатой чёрной короной, и юрты надиров казались хрупкими, почти ненастоящими по сравнению с вечными скалами, на которых стояли.
Ангел содрогнулся.
Сента прав — они дома.
Альтарин злился. Злость разбирала его с тех самых пор, как император отдал ему этот приказ. Какая доблесть в том, чтобы истребить скопище ползучих гадов? Какое в этом отличие? Через несколько дней главное готирское войско двинется сквозь земли сатулов в Дренай, на Сентранскую равнину, где встретится в бою с дренайской армией.
Только не он, не Альтарин. Глядя на грозные чёрные горы, худощавый военачальник плотнее запахнулся в подбитый мехом плащ.
Что за проклятое место!
Базальтовые скалы, острые и зазубренные. Лошади здесь не пройдут — лава изрежет им копыта. Солдатам придётся долго и мучительно карабкаться навстречу врагу. Альтарин посмотрел налево, где стояли госпитальные палатки. За каких-то пять дней они потеряли восемьдесят семь человек.
Он вернулся в свой шатёр, где поставили жаровню с горящими углями, и бросил плащ на складной стул. Слуга Бекка поклонился ему.
— Горячего вина, господин?
— Нет. Пошли за Повисом.
Слуга шмыгнул прочь.
