— Белаш погиб, и Анши Чен тоже. Осталось около трёхсот воинов, да и те в большинстве своём неопытные юнцы. Вряд ли мы сможем долго удерживать это место.
— Они ещё не штурмовали крепость?
— Пока нет. Рубят деревья и сколачивают лестницы.
Ангел снова лёг и закрыл глаза.
— Дали бы мне хоть пару дней, на мне ведь всё быстро заживает.
— Ладно, постараемся войну без тебя не начинать.
Сента нашёл Мириэль на покривившейся внутренней стене, она смотрела на вражеские костры. Рядом с ней точили оружие надиры.
— У Ангела дела неплохи, — сказал Сента. — Несколько царапин и здоровенная шишка на толстом черепе. Порой мне сдаётся, что когда мир погибнет в пламени и потопе, он выйдет из этой переделки с опалёнными волосами и в мокрых сапогах.
— Он и мне кажется несокрушимым, как скала, — улыбнулась она.
— Иди-ка посмотри, что я нашёл, — позвал Сента. Они спустились по лестнице в узкий коридор, откуда вела дверь в анфиладу комнат. Стены здесь, как и везде, покривились, и окна походили на вопящие рты, но посреди пустой спальни стояла вполне ровная и прочная золотая кровать под балдахином, с шёлковыми подушками и пуховой периной.
— Как могла она уцелеть в искорёженной крепости? — удивилась Мириэль.
Сента пожал плечами.
— Тут есть и другие золотые вещи — на них колдовство, как видно, не влияет. Я нашёл внизу два прекрасных резных кубка, совсем целых.
Мириэль, направившись было к кровати, свернула к одному из трёх окон, выходивших в долину.
— Ещё одна кавалерийская колонна подходит, — сказала она.
— Ну и пусть себе.
Она с пылающими щёками отвернулась от окна.
— Думаешь, я позволю тебе уложить меня в постель?
— А ты что, думаешь об этом? — с широкой улыбкой спросил он.
— Я не люблю тебя, Сента.
— Ты этого пока не можешь знать, но тебе предоставляется случай убедиться.
— Думаешь, любовь помещается между ног?
— Моя уж точно помещалась там, — засмеялся он, — до недавнего времени. — Он покачал головой, уже без улыбки. — Как ты боишься жизни, красавица. Мы с тобой заперты в полуразрушенной крепости, и дни наши сочтены, времени на боязнь не остаётся. Уж поцелуй-то ты мне, во всяком случае, задолжала, — у нас его украли готиры.
— Хорошо, один поцелуй, ничего больше, — сказала она, подходя.
Он раскрыл ей объятия и отвёл от лица её длинные волосы, лаская пальцами щёки и затылок. С бьющимся сердцем он поцеловал её лоб. Она склонила голову набок, коснувшись его губами. Их губы встретились, и она прижалась к нему. Её сладкий, тёплый рот воспламенил Сенту, но он не сделал попытки уложить её, только провёл руками по её спине, задержав их на стройной талии, над самым изгибом бёдер. И коснулся губами плеча и шеи, вдыхая аромат её кожи.
На ней была чёрная кожаная туника, скреплённая впереди шнурками. Он осторожно принялся распутывать первый узелок.
— Нет, — сказала она, отстранившись. Он подавил вздох разочарования, и она улыбнулась. — Я сама. — Она отстегнула пояс с ножом, сняла через голову тунику и стала перед ним нагая. Он впивал взглядом длинные бронзовые ноги, плоский живот, высокие полные груди.
— Ты поистине прекрасна, красавица моя.
Он шагнул к ней, но она его остановила.
— А ты что же? Дай и мне полюбоваться.
— Сейчас. — Он снял рубашку, расстегнул пояс и чуть не упал, запутавшись в штанах. Она залилась заразительным смехом.
— Можно подумать, ты снимаешь их впервые.
Он взял её за руку, тихо увлекая к постели. Из ложа, когда они упали на него, столбом поднялась пыль, и они закашлялись.
— Как поэтично, — фыркнула она.
Её смех передался ему, и некоторое время они просто лежали, глядя друг другу в глаза. Его рука, погладив плечо, скользнула вниз, к соску. Она закрыла глаза и подалась к нему всем телом. Рука погладила живот, бедро. Она слегка разомкнула ноги. Сента поцеловал её снова, и она, охватив рукой его затылок, притиснула его к себе.
— Тихонько, красавица, — прошептал он. — Спешить нам некуда. В спешке ничего хорошего не сотворишь, а я хочу, чтобы первый раз у нас был особенным.
Она застонала, когда его ладонь легла к ней на лобок, и он стал медленно ласкать её. Её дыхание участилось, по телу прошла судорога, и она вскрикнула. Тогда он лёг на неё, вскинув её длинные ноги к себе на бёдра, поцеловал её и вошёл в её лоно, дав наконец волю своей страсти.
Он старался двигаться медленно, но желание пересилило его благие намерения, и он достиг конца под мерные, глубинные стоны Мириэль. Он крепко прижал её к себе, испустил вздох и затих, чувствуя грудью биение обоих сердец.
— О-о, — прошептала она. — Это и есть любовь?
— Очень надеюсь на это, красавица моя, — сказал он, переворачиваясь на спину, — ведь мне никогда в жизни ещё не было так хорошо.
Она приподнялась на локте, глядя ему в лицо.
— Это было так… чудесно. Давай сделаем это опять!
— Немного погодя, Мириэль.
— А долго ждать?
Он со смехом обнял её.
— Нет, недолго, обещаю тебе!
Дух Дардалиона вернулся в тело, ощутив тяжесть плоти и груз серебряных доспехов. В комнате было холодно, несмотря на жаркий огонь в очаге.
