— Не многие живут ради одной-единственной цели, как жил я.
Дардалион стоял на пороге.
— Входи, священник. Тут сквозняк, а мои кости уже не столь молоды.
В комнате не было мебели, и Дардалион, поджав ноги, сел на коврик.
— Чему я обязан этим удовольствием? — спросил старый шаман.
— Ты непростой человек, Кеса-хан, и мне недостаёт твоей хитрости. Но и у меня есть кое-какая власть. После нашего последнего разговора я тоже совершил путешествие по туманным тропам и видел твоего Собирателя.
— Только одного? — злобно блеснул глазами шаман. — Их ведь сотни.
— Не сотни — тысячи. Целая паутина возможных будущих. Но я рассматривал далеко не все вероятности. Я шёл по тропе, ведущей от Кар-Барзака и от ребёнка, зачатого здесь. Это девочка — прекрасная девушка, которая станет женой молодого вождя. Их сын будет могуч, а внук — ещё могущественнее.
Кеса-хан вздрогнул.
— Ты постиг всё это за один-единственный день? У меня на это ушло пятьдесят лет.
— На этот срок ты и сократил мне путь.
— Что ещё ты видел?
— Что именно ты хочешь знать?
Кеса-хан молча прикусил губу.
— Я и так всё знаю, — солгал он наконец. — Ничего нового ты мне не скажешь. Нашёл ты Нездешнего?
— Да. Он вошёл в Гульготир переодетым. Двое моих монахов ограждают его, чтобы его не смогли обнаружить.
Кеса-хан кивнул.
— Подходит срок, когда нужно будет отправиться за кристаллом, — сказал он, глядя в огонь.
— Его надо уничтожить.
— Как скажешь. Ты должен будешь послать одного из своих людей — священника, невосприимчивого к чарам кристалла. Есть у тебя такой?
— Кристалл чем-то опасен для него?
— Да. Даже спящий, кристалл излучает силу, дурманящую человека, как крепкое вино. Человек, которого ты пошлёшь, должен держать в крепкой узде свои… ну, скажем, страсти. Любая его слабость увеличится там стократ. Надиров я туда посылать не стану.
— Ты сам знаешь, у меня есть только один человек, способный противостоять подобному злу. — Дардалион подался поближе к шаману. — Но скажи мне, Кеса-хан, что ещё находится там, внизу?
— Ты такой мастер, почему бы тебе не узнать самому? — не сдержав усмешки, ответил старик.
— В подземелье дух проникнуть не может. Этому препятствует некая сила, во много крат превышающая всё, с чем я сталкивался раньше. Но тебе, старик, известно очень многое. Я не прошу твоей благодарности и не нуждаюсь в ней, мы пришли сюда не ради тебя. Всё, чего я прошу, — это немного честности.
— Ты можешь просить о чём угодно, дренай, но я ничего тебе не должен. Если тебе нужен кристалл, добывай его сам.
— Прекрасно, — вздохнул Дардалион, — так я и сделаю. Но Экодаса в эту преисподнюю я не пошлю. Я пойду туда сам.
— Кристалл погубит тебя!
— Возможно.
— Ты глупец, Дардалион. Экодас во сто крат сильнее, чем ты, и тебе это известно.
— Да, мне это известно. — Настоятель улыбнулся, но улыбка тут же погасла, и черты его отвердели. — А теперь довольно притворства. Экодас нужен тебе. Без него твои мечты пойдут прахом. Я побывал в будущем, Кеса-хан, и видел больше, чем ты полагаешь. Сейчас всё висит на волоске. Один неверный шаг — и твои надежды никогда не осуществятся.
Шаман, внезапно успокоившись, подбавил хвороста в огонь.
— Мы с тобой не так уж отличаемся друг от друга. Ладно, я скажу тебе всё, что ты хочешь знать, но уничтожить Зло должен Экодас. Согласен?
— Я приму решение, когда мы закончим разговор.
— По рукам, дренай. — Кеса-хан сделал глубокий вдох. — Задавай свои вопросы.
— Какие опасности таятся там, в подземелье?
— Откуда мне знать? — пожал плечами шаман. — Ты сам говорил: дух не может туда проникнуть.
— Кого ты отправишь с Экодасом?
— Дренайку и её любовника.
Дардалион подметил блеск в глазах шамана.
— Ты плохо скрываешь свою ненависть, Кеса-хан. Сейчас мы тебе нужны, но потом ты только порадуешься, если мы все умрём. Женщина тебе особо ненавистна. Почему?
— Она мне безразлична.
— Снова ты лжёшь. Ладно, Кеса-хан, — поговорим в другой раз.
— Но ты пошлёшь Экодаса?
Дардалион, помолчав немного, кивнул.
— Но не по той причине, по которой ты думаешь, — сказал он и вышел. Шаман, подавив гнев, остался сидеть у огня. Что ещё известно дренаю? Что он сказал о Собирателе? «Целая паутина возможных будущих, — вспомнил шаман. — Но я рассматривал далеко не все вероятности. Я шёл по тропе, ведущей от Кар-Барзака и от ребёнка, зачатого здесь. Это девочка — прекрасная девушка, которая станет женой молодого вождя. Их сын будет могуч, а внук ещё могущественнее».
Знает ли дренай, кто этот молодой вождь и где его искать? Кеса-хан горько пожалел о том, что силы больше не позволяют ему пройти по туманным тропам. Сердце ещё бьётся в груди, но слабо, словно умирающая пичуга. Шаман сощурил свои тёмные глаза. Выбора у него нет — он должен продолжать то, что начал. Пусть дренаи уничтожат кристалл, надиры в нём не нуждаются. Главное в том, чтобы Экодас пошёл в ту палату вместе с Мириэль.
Шаман испытал мимолётное сожаление. Она сильная женщина, гордая и отзывчивая.
Как жаль, что она должна умереть.
Ангел перевёл взгляд со своих гладких ладоней на лицо молодого священника.
— Ни следа, — сказал он. — Ни единого шрама!
