— Стыжусь. — Сента с улыбкой закрыл глаза. — Боли нет — очень мирная кончина. — Но тут глаза раскрылись опять, и в них вспыхнул страх. — Вы ведь унесёте меня отсюда, правда? Не хочу оставаться здесь на веки вечные. Хочу ещё раз увидеть солнце — понимаешь?
— Я вынесу тебя.
— Мириэль?
— Я здесь, — дрожащим голосом сказала она.
— Мне очень жаль… Я так… — Он снова закрыл глаза, и его не стало.
— Сента!!! — закричала она. — Не делай этого! Встань. Пойдём отсюда! — Она снова схватила его за руку, пытаясь его поднять.
Ангел обхватил её руками.
— Не надо, принцесса. Не надо!
— Нет, надо!
Он крепко прижал её к себе.
— Всё кончено. Его больше нет.
Мириэль, с решительным лицом и горящими глазами, вырвалась от него, вытащила меч из туши мёртвого чудовища и повернулась к Экодасу.
— Ах ты ублюдок! Стоял тут и смотрел. Он остался бы жив, если б не ты.
— Возможно, — согласился Экодас, — а возможно, и нет.
— Теперь умрёшь ты! — Мириэль бросилась вперёд. Экодас вскинул руку, и девушка со стоном остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену.
— Успокойся, — сказал Экодас. — Не я ведь его убил.
— Разбей кристалл, священник, — сказал Ангел, — пока он не погубил тебя окончательно.
— Ты не понимаешь, — улыбнулся Экодас. — Никто не может понять, не испытав на себе его власти.
— Я её испытываю. По крайней мере догадываюсь, что именно он внушает мне желание убить тебя.
— Да, это может быть правдой. Возможно, на разум низшего порядка кристалл влияет как раз таким образом. Мне следовало бы вернуться в крепость.
— Ну нет. Тебя послали сюда те, кто тебе доверял. Они верили, что только ты способен противостоять этому… предмету. Они ошиблись, не так ли? Кристалл пересилил тебя.
— Вздор. Он всего лишь увеличил мой и без того редкий Дар.
— Будь по-твоему, — вздохнул Ангел. — Мы уходим и будем ждать тебя в крепости. Только вот ещё что…
— Что?
Сапог Ангела вышиб кристалл из рук священника. Экодас замахнулся, но гладиатор уклонился от удара и двинул локтем ему в лицо, а когда он пошатнулся, врезал левой ему в подбородок. Экодас ничком повалился на пол и затих.
Мириэль, освободившись от чар, подошла к нему.
— Оставь его, дитя, — сказал Ангел. — Нельзя его винить. Кристалл делал своё дело, суля Ангелу могущество, бессмертие и славу. — Дай-ка мне меч. — Держа клинок обеими руками, Ангел со страшной силой обрушил его на кристалл.
Во все стороны брызнули сверкающие осколки, и сильный порыв холодного ветра пронёсся по залу.
Не глядя на священника, Ангел устало вернулся к телу Сенты и взвалил его на плечи.
— Вынесем его наверх, на солнце.
Цу Чао дрожал, и пот градом лился по его лицу. Он пытался овладеть собой, но не мог унять бешено колотившегося сердца.
«Ничего он тебе не сделает, — твердил он. — Он один, а твоих людей много. И ещё собаки. Да-да, собаки! Уж они-то его унюхают!» Цу Чао сел за письменный стол, глядя в открытую дверь, где стояли двое часовых с мечами наголо.
Собаки привезены из Чиадзе — крупные звери с сильными челюстями и мощными плечами. Эта порода выведена для охоты на медведя. Они разорвут убийцу, обгложут его до костей!
Чародей дрожащей рукой налил себе вина, закапав пергаменты на дубовом столе. Ладно, пусть. Ничто больше не имеет значения — лишь бы пережить эту полную страха ночь.
— Мой господин! — мысленно обратился к нему Каста.
— Да?
— Одна из собак мертва, остальные спят. Рядом с ними мы нашли остатки свежего мяса. Мне думается, он отравил их. Мой господин! Вы слышите меня?
Цу Чао оцепенел, не способный больше мыслить здраво.
— Господин! Господин! — звал его Каста, но Цу Чао не отвечал. — Я расставил всех людей вокруг дворца. Мы перекрыли весь нижний этаж и охраняем все три лестницы.
Чародей осушил кубок и налил второй. Хмель подкрепил его угасающее мужество.
— Хорошо. — Он встал и покачнулся, ухватившись за стол. «Слишком много я выпил, — подумал он, — и слишком быстро. Ну да ничего. Это пройдёт». Он несколько раз глубоко вздохнул и снова почувствовал себя сильным.
Он быстро вышел в коридор. Часовые вытянулись при его появлении.
— Следуйте за мной, — приказал он и направился к лестнице, ведущей в подвал. Один страж шёл впереди него, другой позади. От подножия лестницы начинался освещённый факелами коридор. В дальнем его конце за столом трое мужчин играли в кости. Когда Цу Чао вышел на свет, они вскочили.
— Приведите узников в святилище, — велел он.
— Господин! — раздался торжествующий голос Касты.
— Говори.
— Он мёртв. Один из часовых увидел, как он лезет на крышу. Они сразились, и стражник сбросил убийцу на камни.
— Отлично! — вскричал Цу Чао, взмахнул кулаком. — Принесите его тело ко мне — я отправлю его прямо в ад! — Ох, как сладка стала жизнь в этот миг, как разливалось в душе соловьиной трелью: «Нездешний мёртв! Нездешний мёртв!»
